Люди собирались и спорили, люди были мрачны, и псу стало скучно среди них. Он подумал немного и вновь убежал в пески. Вечером, поужинав добытой среди песков семилапкой, пес лениво лежал на холодном песке, прикрыв мохнатым хвостом мерзнущий нос, и смотрел на поселок, где оставались люди. Нет, пес их не понимал, как не может понять солдата охотник, как не понимает городского жителя обитатель лесов, как не понимают друг друга мужчина и женщина, которые живут бок о бок тысячи и тысячи лет.

Ближе к полуночи он увидел огненные свечи, встающие там, где находилось поселение. Люди это называли ракетами, на них они прибыли на Марс в поисках лучшей жизни. Пес встревожился. Он вспомнил, что в поселении остался хозяин. А это могли прилететь люди, которые решили поохотиться на себе подобных, поэтому хозяину грозила опасность. Было так сладко лежать под накренившимся, словно морская волна, барханом, спрятав нос в тепло, но закон, живший в крови, заставил пса подняться на крепкие лапы и побежать к поселку. Хозяину грозила опасность! Хозяину грозила опасность! Мысль эта пульсировала в крови пса, заставляя его ускорять и ускорять бег. Разреженный воздух с хрипом врывался в его легкие, лапы кровоточили, ведь сейчас было не до осторожности. Как-то неожиданно обнаружилось, что любовь к хозяину просто дремала в крови пса, хотя он никогда не испытывал к человеку нежности, заставлявшей сунуть морду ему под мышку или просто завилять хвостом, чтобы выразить свою любовь.

Изнемогая от усталости, он добежал до поселка и увидел поселок темным и опустевшим. Двери круглых куполов были закрыты, в воздухе пахло поспешностью, человеческим горем и слезами. Пес долго кружил среди куполов, пока не сообразил, что все понял неправильно. Когда ракеты прилетают с людьми, они спускаются, эти же устремлялись вверх. Он поднял морду и увидел удаляющиеся огоньки.

С этого дня он жил в одиночестве. Казалось бы, что в том особенного? Он и сам всегда стремился к одиночеству. Разве не в поисках одиночества он убегал в красную пустыню? Разве не из-за одиночества он уходил далеко-далеко, на расстояние бега до самого рассвета?

Оказалось, что нет. Легко стремиться к одиночеству и бегать по пескам, глазея на марсианские парусные корабли, зная, что по возвращении тебя ждет молчаливый и неразговорчивый хозяин, подобравший тебя еще щенком. Легко играть в самостоятельность, если есть дом, где тебе всегда нальют в миску похлебки или бросят специально припасенную аппетитную кость, которую можно глодать не спеша до самого заката, когда в пустыне загораются синие огни и звезды молочной рекой, в которую впадают многочисленные крутящиеся притоки, разливаются на небесах.