— Кул фу, — произнес капитан Уильямс традиционное марсианское приветствие. — Кул фу, дооминго!

Марсианин оставил свое странное занятие. Огненный хоровод погас, на белой маске из серебра проявились черные причудливые узоры, а в глазах марсианина засветился мимолетный интерес, как если бы песок пустыни или бесконечные воды канала заговорили с марсианином на его родном языке.

— Кул фу, магомат! — скрипуче сказал марсианин.

— Я ищу землянина, который оставался в этом городе, — сказал капитан Уильямс. — Ты не можешь мне помочь в поисках?

Марсианин подошел ближе.

— Зачем он нужен тебе? — спросил марсианин.

— Он мой мунгу, — сказал капитан.

В глазах марсианина мелькнул непонятный огонек.

— Пойдем, — скрипуче сказал марсианин.

Купер сидел на площади, украшенной причудливыми фонтанами, которые продолжали столетиями выбрасывать в воздух холодные голубые струи. Капельки воды, оторвавшиеся от струй, быстро застывали, превращаясь в маленькие шарики льда, которые с хрустальным звоном падали на мрамор площади, таяли на нем, попадая через узкие решетки обратно в водостоки. Джонатан Купер был все в том же десантном комбинезоне — груда высохших костей, обтянутая коричневой от морозов и ветра кожей. Джонатан Купер улыбался. Улыбка его белоснежных зубов выглядела жутковатым оскалом. Впавшие пустые глазницы были обращены к изящному минарету.

— Ты не знаешь, что случилось с ним? — спросил капитан Уильямс.

— Люди с Земли глупы, — сказал марсианин. — Глупы и самоуверенны. Ты знаешь, что он искал сирина?

— Да, — сказал капитан, стараясь не смотреть на белый блеск зубов мертвого человека.

— Он его нашел, — сказал марсианин. — И сирин спел ему. Тот, кто ищет сирина, всегда ищет смерти. Найдя сирина, ты слушаешь песню смерти. Ты будешь слушать ее вечно.

— Я заберу его, чтобы похоронить, — сказал Уильямс.

Маска марсианина отрицательно качнулась.

— Не делай этого, магомат, — проскрипел марсианин. — Его нельзя трогать, он слушатель. Сирин прилетает, чтобы петь ему. Если ты заберешь мунгу, сирин станет искать его. И тогда его услышат многие, даже еще не готовые к смерти. Оставь его, магомат. Он принадлежит сирину.

Некоторое время капитан Уильямс стоял в нерешительности рядом со смеющимся трупом. Потом посмотрел на марсианина и согласно покачал головой.

Неторопливо они пошли прочь, оставив за собой нетерпеливого охотника, которому уже никогда не удастся расстаться со своей добычей. По крайней мере, он будет с ней, пока высохшая плоть его не рассыплется в коричневый прах, пока атомы его тела не станут достоянием пустынных ветров, с хриплыми стонами кружащихся над бурыми равнодушными песками, пока не возвестят трубы дня Страшного суда и не призовут на суд Божий людей и марсиан.