Бао никогда не любил работать в открытом космосе. Этого он никогда не скрывал. Полная утрата ориентиров, своего положения, проблемы в его восприятии и нахождении, и ещё целый вагон эффектов. Но сейчас он их не замечал, отбросив в сторону как нелогические суеверия. Сто пятьдесят метров ощущаются так же, как и двадцать тысяч километров. Ты даже едва чувствуешь, что движешься. А проклятый Сатурн, по водородному небу которого бушуют бури, похожие на разлитые узоры из однотипной акварели, даже не меняется в масштабах. И всё космическое небо позади него так же неподвижно застыло нарисованным холстом. И всё равно, там, в десятках тысячах световых лет, следуя взглядом по грязной коричневой линии Млечного Пути, понимаешь, что жизнь существует и там. Её отголосок, ограниченный скоростью света, возможно, никогда не достигнет наших ушей и глаз. Инферно Ефремова ничто по сравнению с этой силой. С этим вселенским проклятием. И вот, расстояние до Эверики не превышает и пяти метров. На её металлической поверхности усыпаны маленькие кратеры попавших мини-метеоритов. Грани отражают падающий свет, превращая их в линии от одного угла к другому.

— Я на месте, — Бао включил фонарь скафандра, вшитый в прокладку на груди.

Пасть крокодила раскрылась. Через поднимающуюся крышку Бао увидел человека в скафандре, со шлемом на голове, зажатым внутри кресельного фиксатора. Мониторы, коих здесь было множество, были выключены. Их матовые поверхности едва отражали что-то, дисперсируя свет в себе. Маленькие капли пота моментально превратились в льдинки, кружащиеся по своему собственному моменту инерции. Аманда смотрела на него. Её лицо было скрыто за фильтрами шлема, превратив его в ещё одно отражение сущности вселенной.

Пилот отсоединил от себя фиксаторы, оттолкнулся и выплыл в сторону Бао.

— Держу, — Бао ухватил её за соединительное кольцо скафандра, и они оба начали неконтролируемое вращение, пока ранец не прекратил его. — Аманда. Я рад, что с тобой всё в порядке.

— Потом, — без особо интереса ответила она.

Через ещё одну широкую пробоину они попали внутрь отрезанной секции стыковочного диска. По пути им приходилось перепрыгивать через дыры в полу, подстраиваясь под изменения силы притяжения. Станция замедляла диск, соответственно, центростремительная сила в данной системе падала. Лишённые ускорения, они всё сильнее отрывались от пола. Они молчали, не говоря ничего друг другу. Но Аманда заговорила первой.

— Ты, наверное, сожалеешь, что я справилась.

— Ни в коем разе. Почему ты так считаешь?

— Коробка с крыльями останется в невредимости.