Но не запах.

И сейчас этот запах снова был повсюду: запах мяса с огнем…

Люси озабоченно следила за ним, как и подобает жене. Она явно думала, что он переборщил с кренчем и вот-вот схаберманится обратно. Она старалась быть веселой.

– Тебе следует отдохнуть, милый.

– Выключи… этот… запах, – прошептал он.

Она не стала задавать вопросов и выключила передатчик. Даже пересекла комнату и возилась с панелью управления, пока легкий ветерок не пронесся над полом и не отогнал запахи к потолку.

Мартел встал, окостеневший и выдохшийся. (Инструменты пришли в норму, только сердце билось слишком быстро, а нервы так и пребывали на грани «опасности».)

– Прости меня, Люси, – грустно сказал он. – Думаю, мне не стоило кренчиться. Слишком быстро. Но, милая, мне требовалось перестать быть хаберманом. Как я могу быть рядом с тобой? Как могу быть мужчиной, если не слышу собственного голоса, не ощущаю движения жизни по собственным венам? Я люблю тебя, дорогая. Неужели я никогда не смогу быть с тобой?

– Но ты сканер! – возразила она с заученной, автоматической гордостью.

– Я знаю, что я сканер. Но что с того?

Она заговорила, словно пересказывая привычную сказку, которой успокаивала себя:

– Ты храбрейший из храбрых, опытнейший из опытных. Все человечество должно почитать сканера, который объединяет человеческие Земли. Сканеры – защитники хаберманов, достойнейшие из людей, и даже главы Инструментария с радостью отдают им честь!

Он возразил с упрямой печалью:

– Люси, все это мы уже слышали. Но окупается ли…

– Сканеры работают не за окупаемость. Они сильнейшие хранители человечества. Неужели ты забыл?

– Но наши жизни, Люси. К чему быть женой сканера? Почему ты вышла за меня? Я человек, только когда кренчусь. Ты сама знаешь, чем я являюсь все остальное время. Машиной. Я человек, которого превратили в машину. Человек, которого убили и оживили для работы. Ты не понимаешь, чего мне не хватает?

– Разумеется, милый, разумеется…

– Думаешь, я не помню своего детства? – продолжил он. – Думаешь, не помню, каково это – быть человеком, а не хаберманом? Ходить и чувствовать почву под ногами? Ощущать честную, чистую боль, вместо того чтобы постоянно проверять свое тело и выяснять, жив ли я еще? Как мне узнать, что я умер? Ты когда-нибудь задумывалась об этом, Люси? Как мне узнать, что я умер?

Она не обратила внимания на абсурдность его вспышки и умиротворяюще произнесла:

– Сядь, милый. Я приготовлю тебе чего-нибудь выпить. Ты перевозбудился.