Его друг Чан был здесь, но объяснял какому-то пожилому брюзгливому сканеру, что понятия не имеет, почему Вомакт позвонил. Мартел огляделся снова и заметил Парижански. Направился к нему, огибая других с ловкостью, свидетельствовавшей о том, что он чувствует свои ноги и может не следить за ними. Несколько сканеров обратили к нему свои мертвые лица и попытались улыбнуться. Но им не хватало полного мышечного контроля, и их лица исказили ужасные гримасы. (Сканеры знали, что не следует выражать эмоции лицом, которое им не подчинялось. Клянусь, что буду улыбаться только в кренче, пообещал себе Мартел.) Парижански подал ему знак говорящим пальцем. Глядя Мартелу в лицо, произнес:

– Ты явился сюда в кренче?

Парижански не слышал собственного голоса, и слова ревели, словно в сломанном, хрипящем телефоне. Мартел вздрогнул. Но он понимал, что вопрос задан из добрых побуждений. Крепкий Поль был добрейшим человеком.

– Вомакт позвонил. Экстренная ситуация.

– Ты сказал ему, что кренчишься?

– Да.

– И он все равно заставил тебя прийти?

– Да.

– Значит, дело не в Космосе? Ты не можешь отправиться Наверх-и-Наружу. Сейчас ты как обычный человек.

– Верно.

– Тогда почему он нас вызвал?

Дохаберманова привычка заставила Парижански вопросительно взмахнуть руками. Его ладонь задела спину стоявшего позади старика. Шлепок разнесся по всей комнате, но только Мартел услышал его. Он инстинктивно просканировал Парижански и старого сканера; те просканировали его в ответ. Лишь после этого старик спросил, зачем Мартел просканировал его. Когда Мартел объяснил, что он под кабелем, старик быстро двинулся прочь, чтобы рассказать всем о кренчнутом сканере в пункте сбора.

Даже эта мини-сенсация не смогла отвлечь большнство сканеров от тревоги по поводу экстренной ситуации. Молодой человек, лишь год назад просканировавший свой первый полет, драматично встал между Парижански и Мартелом и эффектно взмахнул перед ними своим планшетом: Вомакт спятил?

Старшие сканеры покачали головами. Мартел, помня, что юноша пробыл хаберманом совсем недолго, смягчил мрачную серьезность отрицания приветливой улыбкой.

– Вомакт – старший сканер, – сказал он нормальным голосом. – Уверен, что он не мог сойти с ума. Разве его блоки не сообщили бы об этом?

Мартелу пришлось повторить вопрос, произнося слова медленно и четко, прежде чем юный сканер понял его. Молодой человек попробовал улыбнуться, и его лицо забавно исказилось. Но он достал планшет и нацарапал: Ты прав.

Чан оторвался от своего приятеля и подошел к ним, его лицо с китайскими чертами блестело в теплом воздухе. (Странно, подумал Мартел, что так мало китайцев становятся сканерами. А может, и не странно, если вспомнить, что они никогда не выполняют свою квоту по хаберманам. Китайцы слишком любят жизнь. Те из них, кто становятся сканерами, отлично работают.)