– Пришли к Адаму Стоуну?
– Да. Ты не помнишь? Вместе с другом.
У него по-прежнему был изумленный вид, и она уточнила:
– Парижански.
Госпожа, которая правила «Душой»
Госпожа, которая правила «Душой»
I
IИстория гласит… что именно она гласит? Все слышали про Хелен Америку и мистера Больше-не-седого, но никто точно не знает, как это произошло. Их имена вплелись в вечное блестящее ожерелье романтических легенд. Иногда их сравнивали с Абеляром и Элоизой, чью историю нашли среди книг в погребенной под землей библиотеке. В другие эпохи их жизнь уподобляли странной, уродливо-очаровательной истории ход-капитана Талиано и госпожи Долорес О.
На фоне всего этого неизменными оставались две вещи: их любовь друг к другу и образ огромных парусов, крыльев из ткани и металла, с помощью которых люди наконец воспарили к звездам.
Упомяните его – и люди вспомнят о ней. Упомяните ее – и они вспомнят о нем. Он был первым из вернувшихся моряков, а она была госпожой, которая правила «Душой».
Хорошо, что не сохранилось их портретов. Романтический герой, совсем юный на вид, преждевременно состарился и еще не пришел в себя, когда его настигла любовь. А Хелен Америка была странной, но симпатичной: мрачной, серьезной, печальной крошкой-брюнеткой, родившейся под смех человечества. Она ничуть не напоминала высокую, уверенную в себе актрису, которая позже ее сыграла.
Но она была великолепным моряком. Что правда, то правда. И всей своей душой и телом она любила мистера Больше-не-седого, с преданностью, которой эпохи не смогли ни превзойти, ни забыть. История может счистить патину с их имен и обличий, но даже ей под силу лишь придать лоск любви Хелен Америки и мистера Больше-не-седого.
Помните, они оба были моряками.