– На каком основании? – спросил следователь, равнодушно и скучающе.

– На основании моих книг, – ответил Суздаль, устало и грустно. – На основании моих знаний. – И неохотно добавил: – И моего собственного суждения…

– Ваше суждение было верным? – поинтересовался следователь.

– Нет, – сказал Суздаль, и это слово повисло в воздухе, словно было последним.

Но он сам нарушил молчание, добавив:

– Прежде чем задать курс и снова уснуть, я активировал охранников в кубах и попросил их проверить историю. Они раскопали подлинную историю Арачозии. Расшифровали по паттернам в аварийной капсуле и рассказали мне очень быстро, как только я проснулся.

– И что вы сделали?

– Я сделал то, что сделал. Сделал то, за что, надо полагать, понесу наказание. К тому времени арачозиане уже разгуливали за стенами моего корабля. Они его поймали. И поймали меня. Откуда мне было знать, что прекрасная, печальная история соответствовала действительности только в том, что касалось первых двадцати лет, о которых говорила женщина. И что она даже не была женщиной. Всего лишь клоптом. Лишь первые двадцать лет…

Первые двадцать лет дела у арачозиан шли хорошо. Затем разразилась катастрофа, но аварийная капсула поведала совсем иное.

Они этого не понимали. Не знали, почему это должно было с ними случиться. Не знали, почему оно ждало двадцать лет, три месяца и четыре дня. Но время пришло.

Мы полагаем, что причина заключалась в местной солнечной радиации. А может, в сочетании радиации этого конкретного солнца и химии, которую не смогли полностью проанализировать даже компетентные машины панцирного корабля, которая была снаружи и внутри. Разразилась катастрофа. Простая и неотвратимая.

У них были доктора. У них были больницы. У них даже были ограниченные возможности проводить исследования.

Но исследования шли слишком медленно. Слишком медленно, чтобы предотвратить катастрофу. Она была простой, чудовищной, всеобъемлющей.

Женский пол стал канцерогенным.

У всех женщин на планете одновременно появились раковые опухоли – на губах, в груди, в паху, иногда вдоль линии челюсти, на краю губы, в нежных уголках тела. Рак принимал разные формы, но болезнь была одна. Что-то связанное с радиацией достигало поверхности планеты, проникало в человеческое тело и превращало один из дезоксикортикостеронов в неизвестную на Земле модификацию прегнандиола, которая неизбежно вызывала рак. Развитие было стремительным.

Первыми начали умирать девочки-младенцы. Рыдающие женщины обнимали отцов и мужей. Матери пытались попрощаться с сыновьями.