Сами они были гомосексуалистами с накрашенными губами, изящными серьгами, ухоженными бородками; старики среди них встречались очень редко. Они убивали своих сородичей, прежде чем те успевали состариться; то, чего им не могли дать любовь, спокойствие или поддержка, они получали от битвы и смерти. Они сочиняли песни, провозглашая себя последними людьми прошлого и первыми людьми будущего, и воспевали свою ненависть к человечеству, с которым собирались встретиться, и пели: «Скорби, о Земля, ведь мы отыщем тебя», – и все же нечто внутри заставляло их добавлять почти в каждую песню припев, не дававший им покоя:

По Человеку я скорблю!

Они скорбели по человеческому роду – и собирались напасть на все человечество.

Ловушка

Капсула с посланием обманула Суздаля. Он вернулся в спальный отсек, приказав людям-черепахам привести крейсер к Арачозии, где бы та ни находилась. Он поступил так не под влиянием момента и не беспричинно, а на основании взвешенного суждения. Суждения, за которое его впоследствии допрашивали, судили, вынесли справедливое решение и подвергли наказанию хуже смерти.

Он это заслужил.

Он отправился на поиски Арачозии, не подумав о самом главном правиле: как не дать арачозианам, поющим монстрам, последовать за ним домой и привести Землю к гибели? Не может ли их болезнь оказаться заразной – и не может ли их агрессивное общество уничтожить другие человеческие общества, оставив Землю и прочие людские миры лежать в руинах? Об этом он не подумал, и потому, намного позже, его допросили, осудили и наказали. Мы до этого еще доберемся.

Прибытие

Суздаль проснулся на орбите Арачозии. Проснулся, зная, что совершил ошибку. Странные корабли цеплялись за его панцирный корабль, словно злобные усоногие из неведомого океана – за обычное судно. Он велел людям-черепахам взять на себя управление кораблем, но ничего не вышло.

Захватчики, кем бы они ни были – мужчинами, женщинами, животными или богами, – обладали достаточно развитыми технологиями, чтобы обездвижить его корабль. Разумеется, Суздаль подумал о том, чтобы уничтожить судно и себя вместе с ним, но он боялся, что если уничтожит только себя, а судно уцелеет, его крейсер последней модели, с новейшим оружием, попадет в руки тех, кто расхаживал сейчас по внешнему куполу корабля. Он не мог позволить себе личное самоубийство. Требовались более кардинальные меры. Не время следовать земным правилам.

Его охранник – кубопризрак в человеческом обличье – нашептал Суздалю всю историю быстрыми, рациональными выдохами: