– Вам обеим не нужно знать слишком много, – сказал Охотник. – Ты, С’джоан, получишь все, что есть в наших сознаниях и воспоминаниях. Ты станешь нами обоими. Навсегда. И встретишь свою блистательную судьбу.
Маленькая девочка вздрогнула.
– Это правда тот самый день?
– Да, – ответил Охотник. – Будущие эпохи запомнят эту ночь. А ты, Элейн, – обратился он к ней, – должна просто любить меня и стоять неподвижно. Ты понимаешь? Ты увидишь потрясающие вещи, и некоторые будут пугающими, но они ненастоящие. Просто стой спокойно.
Элейн безмолвно кивнула.
– Во имя Первого забытого, во имя Второго забытого, во имя Третьего забытого, – произнес Охотник. – Ради любви людей, что подарит им жизнь. Ради любви, что подарит им честную, быструю смерть… – Он говорил четко, но Элейн не понимала слов.
Великий день настал.
Она это знала.
Она не знала, откуда знает, но знала.
Госпожа Панк Ашаш проникла через сплошной пол в своем приветливом теле робота. Подошла к Элейн и прошептала:
– Не бойся, не бойся.
Словно в ответ на ее мысли чистый, сильный мужской голос произнес из пустоты:
С этими словами словно лопнул пузырь. Элейн почувствовала, как смешиваются их личности, ее и С’джоан. С обычной телепатией этот опыт был бы жутковатым. Но это было не общение. Это было существование.
Она стала Джоан. Ощутила чистое маленькое тельце в аккуратной одежке, форму маленькой девочки. Было странно приятным и знакомым в самых отдаленных уголках разума помнить, что когда-то ее тело было таким же – с плоской, невинной грудью, незамысловатой промежностью, пальцами, которые по-прежнему казались отдельным, живым продолжением ладони. Но разум… разум