Внезапно Элейн вспомнила Землю, но не ту Землю, которую знала. Она была С’джоан – и не С’джоан. Она была высоким, сильным человеком-обезьяной, неотличимым от настоящего человека. Он(а) с огромной настороженностью шагал(а) через Мирную площадь в Ан-фанге, Старую площадь Ан-фанга, где берут начало все вещи. Он(а) заметил(а) разницу. Некоторые здания отсутствовали.
Настоящая Элейн подумала:
Огонь погас.
На мгновение Элейн увидела черно-золотую комнату, чистую и целую, а потом в нее хлынул зеленый океан с белой пеной. Вода обрушилась на них троих, но они не промокли. Зелень омывала их, без давления и удушья.
Элейн была Охотником. Огромные драконы парили в небесах над Фомальгаутом III. Она поднималась на холм и пела песню, полную любви и желания. У нее был разум Охотника, его воспоминания. Дракон почувствовал Охотника и спикировал на землю. Колоссальные крылья рептилии были прекрасней заката, изящней орхидей. Их взмахи были легкими, как дыхание младенца. Элейн была не только Охотником, но и драконом; она ощутила, как встретились разумы, и дракон умер счастливым.
Вода исчезла, а вместе с ней – и С’джоан с Охотником. Элейн была уже не в комнате. Она была напряженной, усталой, встревоженной Элейн, высматривавшей на безымянной улице недостижимые цели. Ей нужно было делать то, чего нельзя было сделать.
Начал подниматься туман…
Но где-то звучал новый голос, голос, скрипевший, как пила, что режет кость, как измельчитель сломавшейся машины, что по-прежнему крутится на полной скорости. Это был злой, вселяющий ужас голос.
Быть может, это действительно была «смерть», за которую ее приняли недолюди.
Ладонь Охотника выпустила руку Элейн. Элейн выпустила руку С’джоан.
В комнате находилась незнакомая женщина. На ней была перевязь представителя власти и трико путешественника.
Элейн уставилась на нее.
– Ты будешь наказана, – произнес ужасный голос, теперь исходивший от женщины.