Неудивительно, что девочка была одаренной и странной: из нее сделали наследницу всех эпох.

Пришло время сияющей вершины истины утомительного разделения, произнес безымянный, чистый, громкий голос в сознании Элейн. Пришло время для тебя и для него.

Элейн поняла, что отвечает на гипнотические внушения, которые заложила в разум девочки-собаки госпожа Панк Ашаш, – внушения, достигшие полной силы в то мгновение, когда они трое вошли в телепатический контакт.

На долю секунды единственным ее чувством стало изумление внутри самой себя. Она видела только себя – каждую деталь, каждую тайну, каждую мысль, и ощущение, и изгиб плоти. Она удивительным образом ощущала тяжесть грудей, напряжение брюшных мышц, удерживавших ее женский позвоночник в прямом, вертикальном положении…

Женский позвоночник?

Почему она подумала, что у нее женский позвоночник?

И тут она поняла.

Она следовала за разумом Охотника, чье сознание ворвалось в ее тело, упивалось им, наслаждалось, любило снова и снова, на этот раз изнутри.

Откуда-то она знала, что маленькая девочка-собака следит за происходящим внимательно и молчаливо, впитывая каждый нюанс того, каково это – быть настоящим человеком.

Несмотря на охватившее ее исступление, Элейн ощутила стыд. Возможно, она спала, но даже для сна это было чересчур. Она начала закрывать свой разум, и ей пришло в голову, что следует отпустить руки Охотника и девочки-собаки.

Но тут вспыхнул огонь…

VI

Огонь выскочил из пола, неосязаемо обжигая. Элейн ничего не почувствовала… хотя ощущала прикосновение детской руки.

Всем довольные вполне, дамы прыгают в огне, произнес глупый голос из ниоткуда.

Погребальный наш костер полыхает на весь двор, сообщил другой.