«Да», – произнес тишайший из тишайших шепотов в его голове.

Я умираю. Я должен знать. Она любила меня?

«Она прожила жизнь без тебя, вот как сильно она тебя любила. Она отпустила тебя – ради тебя самого, а не ради себя. Она по-настоящему любила тебя. Сильнее смерти. Сильнее жизни. Сильнее времени. Вы всегда будете вместе».

Всегда вместе?

«Да, в человеческой памяти», – произнес голос и умолк.

Жестокость откинулся на подушку и стал ждать конца дня.

Планета Шайол

Планета Шайол

I

На лайнере и на переправе отношение к Мерсеру было совершенно разным. На лайнере смотрители отпускали шуточки, когда приносили ему пищу.

– Кричи громко и качественно, – посоветовал стюард с крысиным лицом, – и мы будем знать, что это ты, когда в день рождения Императора будут транслировать звуки возмездия.

Другой стюард, толстяк, провел кончиком влажного красного языка по пухлым лиловым губам и сказал:

– Это очевидно, приятель. Если бы вам все время было больно, вы бы все померли. Должно быть, происходит нечто весьма хорошее – помимо как-его-там. Может, ты превращаешься в женщину. Может, расщепляешься на двух людей. Послушай, браток, если там по правде весело, дай мне знать…

Мерсер не ответил. Ему хватало собственных проблем, чтобы дивиться фантазиям извращенцев.

На переправе все было иначе. Биофармацевтический персонал вел себя умело и отстраненно, быстро избавил Мерсера от наручников. У него забрали всю тюремную одежду и оставили ее на лайнере. Когда он, голый, оказался на переправе, его изучили, словно редкое растение или тело на операционном столе. Клиническая ловкость их прикосновений была почти нежной. Они обращались с ним не как с преступником, а как с образцом.

Мужчины и женщины в медицинских халатах смотрели на него так, будто он уже умер.