Он подчинился.

Еще один человек в маске, предположительно девушка, взял его руки прохладными, нежными пальцами и вдел в мягкие наручники. С ним никогда не проделывали ничего подобного. Он думал, что знает все допросные машины во всей Империи, но это было ничуть на них не похоже.

Санитарка отошла.

– Все готово, сэр и доктор.

– Что вы предпочитаете? – спросила дерматолог. – Сильную боль или пару часов беспамятства?

– С чего мне предпочесть боль? – удивился Мерсер.

– Некоторые экземпляры предпочитают боль к тому моменту, как прибывают сюда, – ответила врач. – Думаю, это зависит от того, что с ними делали прежде. Надо полагать, к вам не применяли наказание сном.

– Нет, – ответил Мерсер, – это меня миновало. И подумал: Я и не знал, что меня что-то миновало.

Он вспомнил последний суд, себя, подключенного к свидетельской трибуне. В помещении с высоким потолком царил полумрак. Яркий голубой свет озарял судейскую коллегию, судейские шапочки казались фантастической пародией на епископальные митры древних времен. Судьи что-то говорили, но он не мог их слышать. На мгновение звукоизоляция дала сбой, и он различил слова одного из них: «Взгляните на это коварное, бледное лицо. Такой человек виновен во всем. Я голосую за Последнюю боль». – «Не за планету Шайол?» – спросил второй голос. «Обиталище дромозоев», – добавил третий голос. «Это ему подойдет», – произнес первый голос. Очевидно, в этот момент один из судебных инженеров заметил, что заключенный подслушивает, и голоса умолкли. Тогда Мерсер подумал, что испытал все, на что способны человеческие жестокость и разум.

Но эта женщина сказала, что к нему не применяли наказание сном. Существовали ли во вселенной люди, которым пришлось хуже, чем ему? Должно быть, на Шайол много людей. Они никогда не возвращались.

Он станет одним из них; будут ли они хвалиться перед ним тем, что совершили, прежде чем попасть в это место?

– Вы сами это попросили, – сказала врач. – Это всего лишь обычное обезболивающее. Когда очнетесь, не паникуйте. Ваша кожа станет толще и крепче в химическом и биологическом смысле.

– Это больно?

– Разумеется, – ответила она. – Но выкиньте это из головы. Мы вас не наказываем. Эта боль – самая обычная, медицинская. Ее испытывает любой, кому требуется много операций. Наказание, если вы предпочитаете так это называть, ждет на Шайол. Наша работа заключается лишь в том, чтобы помочь вам выжить после высадки. В некотором смысле мы заранее спасаем вам жизнь. Если хотите, можете быть нам благодарны. А еще вы избавите себя от множества хлопот, если поймете, что ваши нервные окончания отреагируют на изменения кожи. Будьте готовы к неприятным ощущениям, когда очнетесь. Однако с этим мы тоже справимся. – Она опустила огромный рычаг, и Мерсер отключился.