Он пришел в себя в обычной больничной палате, но не заметил этого. Казалось, он лежит в костре. Он поднял руку, чтобы посмотреть, есть ли на ней языки пламени. Рука выглядела как обычно, разве что немного покраснела и опухла. Он попробовал повернуться. Костер превратился в испепеляющий огненный поток, и он с невольным стоном замер.

– Вы готовы к обезболивающему, – произнес голос.

Это была девушка-медсестра.

– Не двигайте головой, и я дам вам пол-ампера удовольствия, – сказала она. – Тогда кожа перестанет вас беспокоить.

Она надела ему на голову мягкую шапочку. По виду шапочка была металлической, однако на ощупь напоминала шелк.

Он впился ногтями в ладони, чтобы не заметаться по кровати.

– Кричите, если хочется, – сказала медсестра. – Многие так делают. Потребуется пара минут, чтобы шапочка отыскала правую долю вашего мозга.

Она отошла в угол и сделала что-то, чего он не увидел.

Щелкнул переключатель.

Огонь по-прежнему обжигал кожу, он его чувствовал; но внезапно это перестало иметь значение. Его разум переполняло восхитительное наслаждение, которое, пульсируя, изливалось из головы и словно распространялось по нервам. Он бывал во дворцах удовольствия – но никогда не испытывал ничего подобного.

Он хотел поблагодарить девушку и повернулся в постели, чтобы увидеть ее. Почувствовал, как при этом все тело вспыхнуло от боли, но боль эта была далекой. А пульсирующее удовольствие, струившееся из головы вниз по спинному мозгу и нервам, было таким сильным, что боль на его фоне стала слабым, малозначимым сигналом.

Девушка неподвижно стояла в углу.

– Спасибо, сестра, – сказал он.

Она не ответила.

Он пригляделся, хотя непросто было смотреть, когда колоссальное удовольствие пульсировало во всем теле, словно симфония, записанная нервными импульсами. Сосредоточив взгляд на медсестре, он увидел, что на ней тоже мягкая металлическая шапочка.

Он показал на шапочку.

Медсестра залилась румянцем.

– Вы кажетесь мне хорошим человеком, – мечтательно сказала она. – Не думаю, что вы на меня донесете…

Он одарил ее вроде бы дружелюбной улыбкой, но с пульсирующей от боли кожей и исторгающей наслаждение головой трудно было сказать, каково на самом деле выражение его лица.

– Это противозаконно, – сказал он. – Абсолютно противозаконно. Но приятно.