Все это время Софи стояла совершенно неподвижно, но лицо у нее было весьма обеспокоенное. Теперь она вступила в разговор:

— Но разницы ведь нет никакой, правда? Вы не вернетесь с нами назад.

Взгляды обоих клерков устремились на нее. И взгляд Пола тоже.

— Да господи помилуй! — вырвалось у нее. — Вы что еще не поняли? Никто из нас назад не вернется, вообще не отправится ни в какое-либо место, ни в каком-либо времени. Мы здесь застряли. Двери-то, черт побери, нет!

Вот это, возможно, поразило клерков больше всего. А может, и нет.

— И я скажу, пока никто из вас еще не сказал, — продолжала Софи, — что двери нет, и все это моя вина, потому что я ее закрыла. Поэтому, если мы застряли тут на веки вечные, винить нужно меня. Честное слово.

Повисло долгое неловкое молчание.

— Такую ошибку совершить довольно просто, — промямлил Пол. — Я хочу сказать, откуда тебе было знать?

— На самом деле... — начал Артур, но тут, наверное, увидел выражение лица Пола и сказал: — Совершенно верно. С кем угодно могло случиться.

От их утешений Софи только разозлилась еще пуще.

— А пошли вы! — закричала она. — Все вы. Мы попали в ловушку в этой гадкой комнатенке, а вы только и способны стоять тут и разыгрывать чертовых рыцарей. Тут что, никто и ничего не принимает всерьез?

— При всем уважении к вам, — спокойно произнес Пип, — не вижу, чем нам может помочь ссора. А кроме того, как только что заметил Карпентер, откуда вам было знать...

— Заткнитесь! — заорала Софи. — Если я говорю, что всему виной моя глупость, то почему, черт побери, этому никто не верит? Ничего бы не случилось, если бы я не налила ему в чай это дурацкое зе...

— Что ты сделала? — спросил Пол. — Ох!

Пол страшно нахмурился.

— Это ты мне его в чай налила? Да господи боже, зачем? Я знаю, что я тебя не интересую, но какого черта ты хотела влюбить меня в треклятую гоблиншу?

Софи наградила его взглядом, в котором вполне можно хранить мамонтов.

— Какую еще гоблиншу? — вопросила она. И тут Пол все понял.

"Ох, — подумал он, — ох черт!" — потому что... и как раз чтобы добавить сверху взбитые сливки и вишенку в сиропе, у него возникло смутное подозрение, что это далеко не совпадение, особенно если участь, что фамилия Артура Тэннер.

— Ну, знаешь, — сказал он. — Она. Та, про которую я тебе рассказывал. Секретарша на рецепции.