— О! — Глаза у Софи стали, как два блюдца. — Значит, ты подумал...

— Да. — О!

Оба клерка зарделись и сделали вид, будто увлеченно рассматривают небольшую паутинку в углу потолка.

— Так, значит, это ты... — начал Пол.

— Верно.

— Потому что ты... — Да.

— О!!!

Разумеется, в этот момент ему следовало бы заключить ее в объятия и сказать: "Но тебе совсем не нужно этого делать, я и так тебя люблю". Однако он лишь пошатнулся и схватился за спинку стула, чтобы не упасть, а после сказал:

— Будь я проклят.

Уже произнося эти слова, он сообразил, что это не самая удачная из произнесенных им речей, но было поздно.

Софи рассматривала уголок ковра между носками своих туфель.

— Наверное, мне следует извиниться, — проговорила она.

— Извиниться? — беспомощным эхом откликнулся Пол.

— Да ладно. Не знаю, будет ли хоть какой прок от моих извинений, и, судя по всему, ты станешь ненавидеть меня до конца жизни, но...

— Но за что же тут извиняться? — вырвалось у Пола. — Это просто чудесно!

Пол увидел, как за ее плечом клерки съежились. "Ну и черт с ними", — подумал он.

— Вовсе нет, — настаивала Софи, — это полная катастрофа, и во всем виновата я...

— Господи боже, Софи, помолчи, пожалуйста. — Он бросился к ней, запутался ногой в складке ковра и тяжело упал на колени Пипу. Пип взвыл от боли и рефлекторно выбросил руку вперед, ударив ребром ладони Пола по носу. Тогда Софи ударила Пипа стулом.

— Что тут, черт побери, происходит? — спросил недоуменный голос от окна.

Все разом обернулись и увидели сидящего на постели гоблина, то есть матушку мистера Тэннера, которая напряженно на них смотрела. Ну, во всяком случае, на одного.