Неоднократный победитель Хмыря и ему подобных, костолом и разрыхлитель женских сердец по-младенчески бессвязно лепетал:

– Фенечка… берегиня… ты… вы… я…

– Какая гламурненькая мистика! – захлопал в несуществующие ладошки циничный Арапка.

– Да никакая не мистика, – со знакомой наигранно-сварливой интонацией пропело наваждение. – Видимо, с Олимпийским Мишкой я все-таки перестаралась. Кончилась моя парапсихологическая, или как ее там, энергетика. Где-то что-то разладилось. А может, наоборот – наладилось. Вот, принимайте меня такой.

Она робко шагнула к Илье:

– Что, Илюшенька, загрустил? Не чаял увидеть подобную замухрышку? А ведь помнится, все как один жениться клялись.

– Эге ж! – опомнился наконец Алексей. – И впрямь клялись. Позвольте мне стать вашим любимым мужем, о прекраснейшая из прекрасных те… – Он начал судорожно выбирать между тетками и тетьками – не справился и сконфуженно умолк на середине фразы.

Никита ткнул его, и пребольно, в бок. С целью выгнать беса.

Муромский, не доверяя ногам, словно во сне сделал шаг по направлению к девушке. Серебряными струнами звенело здоровое сердце спортсмена. «Остановись, мгновенье, где же этот чертов Мефистофель?!» – надрывалась душа. Все было ясно без слов. Слова – это путы, мешающие понять истинную суть вещей, явлений и понятий. Самых что ни на есть простых и великих. Таких, как любовь. С первого взгляда и до последнего.

Незримые струны двух сердец соприкоснулись, породив чистую высокую ноту, какой никогда не исполнить даже ангелам. Нота эта звучала бесконечно долго – но только для двоих. А затем между Ильей и Фенечкой проскочила бутафорского вида громадная искра. И напряжение спало. Все засмеялись, задвигались, загремели стульями.

Никита скоренько наполнил бокалы.

– Друзья, – произнес он с неожиданным для него пафосом. – Давайте выпьем за отсутствующих здесь дам. В том смысле, что за присутствующую девушку – или женщину – Мечту каждого русского народного мужика! И пусть она поведает нам наконец в приступе застольного откровения, откуда берутся уникальные Мечты?

Феня, слегка пригубив из бокала, призадумалась.

– Ну сами мы из Питерсберга. Обучали нас, как водится, в Институте благородных девиц по специальности кавалер-барышня для особых поручений…

– Кавалер-барышня? – переспросил начавший оживать Илья. – Это как в старинном романсе: «Крутится-вертится шар голубой, крутится-вертится над головой, крутится-вертится, хочет упасть, кавалер-барышню хочет украсть»?

Феня покачала головой:

– Да нет же, дурачок, какой голубой шар…

От двери донесся звонок. Муромский гаркнул: «Открыто, входите!» – продолжая с обожанием смотреть на берегиню.