Не иначе, темные силы перешли в наступление. Знать, быть войне. И войне лютой.

– Ох, беда, беда, – переглядывались седобородые бояре.

Но это, оказывается, было еще полбеды. Ибо коли уж придет лихо в дом – отворяй ворота.

Не успел остыть конь под Лютовым нарочным, как с дальних застав доложили, что к Киеву движутся несметные полчища врагов. Ни сколько тех неприятелей, ни что оно там за супостаты, не уточнялось. Недруги и все.

От таковых‑то недобрых вестей князь Велимир внезапно занемог. Заперся в своих покоях и никого, кроме главного виночерпия с новой порцией меду стоялого, к своей персоне не допускал. Ни Востреца, которому ввиду лихой для державы годины вернули боярский сан, ни даже дочери собственной. Что тут поделаешь?

Бояре уже начали меж собой шушукаться, что раз такое дело, то надобно бы позвать на великий стол кого‑либо из прочих потомков Рамы‑царя. Хотя бы того же Велимирова племянника. Чем из него не государь? И ничего, что в шутах ходил и что молод. На то и есть мужи лепшие и нарочитые, чтобы помогать князю участием и советом. А не захочет, так и другие кандидаты сыщутся. Не обязательно среди Рамовичей. Вон, данец Хамлет еще здесь. Не успели выслать. Или из варягов князя можно призвать. Есть вот такой себе Рюрик. Сокол соколом. И давно уже на Куявию несытым оком поглядывает. Только свистни, вмиг из‑под Новагорода примчится с дружинушкой хороброй. И всех навьих в капусту посечет да и в кадушках заквасит.

– Хватит с державы и одного любителя квасить, – резко высказался Вострец.

А княжна Светлана и того круче. Недаром в батюшку пошла. Вызвала из сеней гридней и велела всех смутьянов связать да в холодную‑то яму и посадить, чтоб поостыли малость.

– Всем все понятно? – обвела суровым взором оставшихся.

Ответом ей было дружное молчание, которое в Куявии всегда почиталось знаком согласия.

– Значит так! – молвила девушка дальше. – Пока батюшка хворает, его место буду блюсти я. Есть возражения?

Тишина. Не до споров нынче. Хотя…

Чтобы девка да на великом столе… Правда, вот у соседей в Империи Клеопатры да Береники всякие справляются не хуже мужчин… Но нам ведь богопротивные имперцы не указ…

Сделав паузу, чтоб поулеглись страсти в умах бояр, Светлана продолжила огорошивать «летних и нарочитых».

– Брат мой Вострец назначается верховным боярином и главой совета.

Безмолвие. На этот раз княжна потрафила. Конечно, и постарше, и поумнее люди найдутся в совете, но хоть княжич, а не какой‑нибудь худородный выскочка. Пущай судит да рядит, а там, глядишь…

– Центуриона Орландину прошу принять чин главного воеводы…