– Что это? – поинтересовалась.

– Оружие такое, – пояснил мужичок. – Гармата называется. Или пушка – я еще не придумал.

– И как же оно действует?

– Понятия не имею… Кажется, шары металлические мечет… Надо бы модель сделать, попробовать.

Наконец он поднял голову и глянул на гостью. Широкий лоб, худощавое лицо с седой бородкой и усами… И глаза. Удивительно добрые и наполненные каким‑то внутренним светом.

«Интересно, откуда он здесь взялся, этот изобретатель? – подумала воительница. – И кто он вообще такой?»

– Отче Кирилл! – послышался из избы звонкий мальчишеский голос. – Иди обедать, ужо все готово!

На пороге появился Бублик с перепачканным чем‑то темным личиком. Подбежал к мужчине и тут увидел амазонку.

– Ой! – всплеснул руками. – Ласка! Как ты вовремя‑то! Пойдемте в дом живее!

– Ты, милок, уже никак с торта пробу снял? – лукаво прищурился на сатиренка отец Кирилл.

Лешачок виновато потупился.

– Я лизнул только…

– Смотри, – погрозил священник (Орландина заметила большой золотой крест, висевший у него на груди), – ежели испортил красоту – высеку.

Бублик прыснул, не поверив угрозам. Да и как можно было поверить в серьезность намерений человека с такими добрыми очами?

Они вошли в чисто прибранную горницу и амазонка увидела стол, накрытый домотканой скатертью, расшитой красными петухами. В центре его возвышался огромный торт, политый шоколадной глазурью и украшенный кремовыми цветами. Вокруг этого чуда было наставлено разной прочей снеди – туески с мочеными и жареными грибами, миски с ягодами, пирогами, ватрушками. Тут же стоял и парующий горшок, от которого шел густой запах травяного сбора.

За столом сидели двое. Второго Орландина сначала не рассмотрела, потому что ее взгляд сразу остановился на удивительной бело‑голубой птице с… женскими головой и бюстом. Груди были бесстыдно обнажены, и там было на что посмотреть.

– Привет, дева, – раздался знакомый скрипучий голос. – Поздорову ли будешь?

Воительница кинулась на шею Варениксу. Ибо вторым гостем за столом был ее старый знакомый лесной князь.

Чудо‑птица, видимо, не без ревности восприняла появление в их компании второй дамы. Не дав лешему и амазонке как следует поприветствовать друг друга после долгой разлуки, она капризно надула губки.

– Кирюша, – фамильярно обратилась к святому отцу, – чай стынет! Пора бы уже и отведать твоего пирога. Давай потчуй гостей‑то!