Терпеть и впрямь долго не пришлось. Волшебство же, не хухры‑мухры.

Земля на том месте, где было брошено семечко, внезапно взбугрилась, и из земли показался росточек. Сначала махонький и слабенький. Бледно‑зеленого цвета. Затем он начал укрупняться, наливаясь соками и приобретая насыщенный изумрудный окрас.

– Эхма! – крякнул боярин Гордята, по‑детски улыбаясь. – Привелось же узреть на старости лет! Чудо‑чудное…

На месте слабого ростка уже был огромный пучок широких и продолговатых листьев. Вслед за ними из грунта полез желтый кружок, быстро оформившийся в шар.

Завидев это, старик со старухой взялись за руки и пустились в хоровод вокруг растения, припевая во весь голос:

Шар рос и рос, все больше напоминая сияющее высоко в небе солнышко. Вот уже Угрюму и Родиславе пришлось разомкнуть руки, ибо не могли они уже обхватить чудо‑репку.

Зрители с удивлением приметили, что уже не старик со старухой, а пригожий парень с девицей лихо выплясывают вокруг гигантского желтого шара, увенчанного короной из зеленой листвы. Светлана дернула Орландину за рукав и, ткнув пальцем в пляшущую парочку, удивленно вскинула брови. Амазонка, которой уже как‑то приходилось видеть подобную трансформацию, успокаивающе положила руку на плечо подруги. Не волнуйся, мол, все в порядке. Так и надобно.

А лешак с мавкой протянули руки к огромному растению, слаженно затянув песнь Великого Призыва:

Едва утихли последние слова этой чудной и непривычной для людского уха песни, как откуда‑то из‑за репки вышло на свет божий махонькое мохнатое существо, в котором Орландина признала лара, а куявцы – домового. Следом за ним появился кряжистый полуголый старик, с ног до головы увитый длинными зелеными волосами – банник. Потом бочком, бочком, жеманясь и стесняясь наготы, явилась зеленоволосая же девица – дриада или лесная русалка.

– С возвращением! – кланялась каждому вновь прибывшему княжна. – Милости просим домой!

– Мне надо ненадолго отлучиться, – шепнула на ухо Светлане амазонка. – Кое‑что привезти, пока еще город не взят в осаду.

Правительница кивнула, не прекращая приветствовать водворяющихся на старое место «соседей».

На завалинке лесной избушки сидел сухонький седоватый мужичок в длинной белой рубахе до пят и что‑то сосредоточенно рисовал на земле прутиком. Когда Орландина приблизилась к нему, он испуганно вскинулся и легонько ударил ее палочкой по ноге.

– Осторожно! – предупредил. – Не повреди мои чертежи!

И сосредоточенно продолжил свои занятия.

Амазонка присмотрелась. Рисунок изображал некий продолговатый цилиндр, поставленный на колеса.