Воздух рядом с ней задрожал, исказившись от плохих слов.

— Пожалуйста, не ругайся, — вежливо попросил Сквернавец.

Она хмыкнула.

— Это ещё, *****, почему? — Теперь полегла окружавшая принцессу трава.

Сквернавец глубоко вздохнул, чувствуя, что его уши тоже вянут, но постарался сохранять спокойствие, зная, что Мелодия нарочно его дразнит.

— Принцессы так не говорят, и ругань плохо влияет на окружающий нас мир.

— И с каких это пор тебя стал заботить окружающий мир? — насмешливо осведомилась девушка.

Сквернавец с удивлением понял, что его отношение к подобным вещам, и впрямь, претерпело значительные перемены.

— С тех пор, как получил твою милую душу, — отозвался он.

Принцесса окинула его внимательным взглядом.

— И она наделила тебя нравственностью, несчастный тюфяк, — безнравственно прокомментировала она. — Забавно.

— Так и есть, — согласился Сквернавец. — Теперь меня заботит, что правильно, а что — нет, да и правила приличия стали не безразличны. Пожалуйста, не расстраивай меня и эту чудесную местность сквернословием.

— Ох, да заткни варежку! — сердито огрызнулась она. — Я буду говорить так, как мне хочется, **** ******.

На сей раз трава не только полегла. Она съёжилась, вспыхнула и сгорела. Земля под ней почернела и устремилась вниз, оставляя под ногами принцессы дымящийся кратер. Потеряв опору, Мелодия вскрикнула и раскинула руки, будто намереваясь взлететь.

И она взлетела. Поднялась над глубокой ямой и переместилась к твёрдой земле.

Затем оглянулась.

— Что произошло?

— Ты летела, — откликнулся потрясённый Сквернавец. — Я думал, ты утратила магию пения.

— Я и утратила, тупица. Теперь она принадлежит тебе… или твой мозг не способен вспомнить, что случилось три секунды назад?

Без души она явно была куда менее пленительной, чем раньше. Неужели он и сам так жил целых четыре года? Теперь Сквернавец понял, почему так раздражал принцессу.