— Ледяная дева, дочь туманов и вьюги, раскрой снежные очи, протяни длань свою, Чарис, о, богиня северной ночи…

Сперва с потолка посыпались снежинки. Уже довольно привычным образом они падали вниз, кружились в воздухе, светились серебром и таяли, попадая на людей. Затем поднялся легкий ветерок. Но на этот раз он не заставлял вздрагивать от холода, не морозил кожу, а казался почти ласковым.

— …к тебе обращаемся, из тела твоего рождены, силой твоей вскормлены, духом твоим спасены…

Свет вокруг стал слабее, словно его кто-то приглушил. А еще у него появился приятный голубоватый оттенок. Стало тихо и спокойно. Я начала забывать, что рядом со мной и Роксаром еще кто-то был. Нас окутало странное волшебство. И сейчас я видела перед собой только одного мужчину.

Последний раз.

— …объедини два сердца, два тела, две души. Наполни своим светом, укрепи и благослови. Как вода становится льдом. Как песок становится камнем. Так любовь становится самой магией…

На щеках образовались щекотные дорожки. Мокрые. Холодные.

Роксар приподнял брови, вглядываясь в меня еще глубже, еще сильнее. И сжал мою ладонь.

— …Согласен ли ты, Роксар из рода Ариандел, взять в жены Марильяну из рода Фарли? — звучал голос жреца.

— Согласен, — тут же проговорил король, прожигая меня насквозь синими озерами своих глаз. — Потому что я никогда не знал женщины прекраснее. Потому что рядом со мной никогда не было человека, с которым было бы так спокойно и умиротворяюще, но одновременно нервно и волнительно. Потому что только возле тебя, Мари, мое сердце бьется чаще.

Я сглотнула ком в горле, но легче не стало.

— Согласна ли ты, Марильяна из рода Фарли, взять в мужья Роксара из рода Ариандел? — продолжал читать жрец.

В этот момент все внутри меня похолодело. Я знала, что где-то в стороне на нас грустно смотрит Жак. Чувствовала, как с удовольствием потирает свои маленькие ладошки Тангиаш. Но видела я лишь Роксара. Только его мягкие губы, спокойно улыбающиеся мне. Только его глубокие глаза, смотрящие сейчас с ожиданием и лёгким вопросом.

— Роксар, — тихо сказала я, с трудом преодолевая спазм в горле. — Я очень люблю тебя. Правда, — проговорила, вспоминая его слова в пещере, страх, что жена будет стремиться лишь получить корону. — Я никого и никогда не любила, но тебя люблю. Не сомневайся в этом, пожалуйста.

Потом я сделала небольшую паузу, во время которой глаза короля немного сузились, словно он начал что-то подозревать. Его рука сжалась, стиснула мою кисть в этом коротком жесте поддержки, который выражал значительно больше. Словно он боялся, что я вырвусь и убегу.