— Вам эта животинка будет только мешать, — продолжал лебезить Тангиаш. — Позвольте, все же он жил у моей племянницы, значит мне и нести это ярмо, пока она не поправится…

— Оставь, Тангиаш, — бросил король, не глядя, продолжая чесать меня за ухом. — Я знаю, что Марильяна не была твоей племянницей.

Колдун на мгновение побледнел, но на зависть быстро взял себя в руки.

— Правда?

Роксар кивнул.

— Она не успела рассказать о своих родителях. В тот раз тоже случился обморок. Но Мари быстро пришла в себя, и я не обратил внимание… Проклятье. Я идиот…

Король уронил голову на руки, закрывая глаза.

Сердце сжалось. Хотелось обнять его, успокоить. Забрать его боль. Он не должен был вот так переживать обо мне. У него вся жизнь впереди. Это я теперь всего лишь кот. Мне можно и пострадать.

— Нужно было ещё в тот день обратиться к целителям, — продолжал король таким тоном, словно это он был виноват в моем состоянии, а не мерзкий старикашка в трёх шагах от него.

Это ужасно злило.

Я бросила на колдуна злой жёлтый взгляд, расстраиваясь, что не могу испепелить его только одной силой своей ярости.

— Вы не могли знать, ваше величество, — с поклоном проговорил колдун, не сводя с меня глаз. Подливая яду в мое дурное настроение. — Не корите себя, чему быть, того не миновать.

Кажется, я снова зашипела.

— Тише-тише, — монотонно поглаживал меня Роксар, задумчиво смотря в одну точку. — Не расстраивайся. Я знаю, что поступил глупо.

— Ваше величество, — скорбно протянул хитрый старик, — если бы мы могли предугадать последствия наших поступков…

Нет, это уже ни в какие ворота!..

— Вам нужно успокоиться, — продолжал колдун, — позвольте, я возьму животное.

И протянул вновь ко мне свои потные ручонки.

В этот раз терпеть не было мочи. Я зашипела, из лап полезло кошачье оружие. Пушистое тело само приняло охотничью позу, и через мгновение я прыгнула, целясь острыми иглами когтей в морщинистое лицо.

Удивительно ощущение полета всколыхнуло шерсть. Адреналин ударил в голову. Я уже чувствовала под своими лапами гаденькое лицо колдуна, мысленно наслаждаясь криками засранца. Все же кошачья ловкость сродни колдовству. Сейчас в теле Жака я свободно могла прыгнуть на высоту полтора — два метра, и мне это не стоило никаких усилий. И не нужно было заниматься всю жизнь спортом. Родился — и уже спортсмен. Это все равно как если бы человек подпрыгнул вверх на высоту, в пять раз превышающую его рост.