— Что значит «неутешителен»?! — закричал король так, что часть придворных, окружавших нас, с испугом отшатнулись. — Если она не очнётся, я казню всех лекарей и колдунов в замке. Коли вы неспособны вылечить спонтанную болезнь, то только зря едите свой хлеб!

Тангиаш на миг побледнел на пару с медиком, который только-только вбежал в зал.

— Ваше величество, я постараюсь что-нибудь сделать, — затараторил тот.

Я возмущённо фыркнула, но никто не заметил.

— Что же с тобой случилось, милая? — прошептал король, нежно погладив бесчувственную девушку по волосам.

Я и сама видела, что мое тело едва дышало. Смотрелось жутко. Неестественная бледность, губы, все сильнее приобретающие оттенок синевы.

Под присмотром колдунов и парочки врачевателей Роксар отнес меня в свои покои. Отнес сам, несмотря на то, что в этом треклятом замке ему пришлось преодолеть несколько этажей и длинных коридоров.

Я торопливо семенила следом, прорвавшись в королевские комнаты вслед за остальными.

Несколько ближайших часов вокруг потерявшей сознание невесты короля сменилось несколько десятков врачей и колдунов. Все мрачно качали головами, боясь сказать вслух то, что было правдой: это тело не очнётся. Потому что в нем нет души.

Роксар сидел рядом на кресле. Мрачный, как туча. Как правило его взгляд был устремлён в пустоту. А иногда я замечала, как его пальцы, сцепленные в замок, мелко подрагивают. Больше всего мне было жаль, что я не могу сказать ему правду. Что на самом деле я здесь. Прямо возле его ног. А не там, в бесчувственном теле на кровати ослепительно белого шелка.

В какой-то момент лекари начали покидать покои его величества, и в одной комнате оказались лишь король, Тангиаш, моя заколдованная оболочка и я.

Колдун шаркающими шагами подошел поближе и проговорил, кивнув в мою сторону:

— Ваше величество, чтобы вам никто не мешал, я заберу кота моей племянницы…

Роксар поднял на него мрачный, задумчивый взгляд. Синие глаза потемнели, как северная ночь. Он будто бы вовсе не понимал, ничем говорит колдун.

Старик тем временем уже подошёл ко мне, протягивая свои маленькие, толстые ручонки.

Я зашипела. Шерсть встала дыбом, хвост сам собой распушился, а из подушечек пальцев вылезли когти.

Роксар перевел на меня недоуменный взгляд, явно впервые заметив мое присутствие.

— Жак? — тихо спросил он. — Тоже переживаешь за Мари?

И ласково взял меня на руки.

Стало так хорошо, что из груди донеслось теплое тарахтение. Никогда не привыкну к тому, как мурлыкают кошки.