– С рассвета тут, – отвечает старик. – Часов уж пять, наверно, кукую. Да все попусту.

То, что занятие у него пустое было понятно и без пояснений, а то, что он при этом еще и куковал или кукукал, не разобраться, как правильно, вызвало мимолетное удивление. Впрочем, в неадекватном состоянии можно и по-собачьи лаять. Оно потому и называется неадекватным.

– А веревку в воде зачем мочите? – Кирилл решил задать в лоб самый таинственный пока вопрос. – Шарик с пером купаете?

Олег Семенович даже бровью не повел. Интересно, а почему Кирилл называет его по имени отчеству? При совместной работе они обращались друг к другу просто по имени. Это считается нормальным в зомби-обществе. А тут вдруг – «Олег Семенович»… Странно.

– Это не веревка и не шарик, – спокойно сообщил старик. – Это леска и поплавок.

Слова показались знакомыми и незнакомыми одновременно.

– А палка ? это, наверно?.. – вопросительно протянул Кирилл.

– Точно так. Это удочка, – подтвердил его неадекватный собеседник и с гордостью добавил: – Я ее сам сделал!

Ручное, а не фабричное производство сего изделия и ранее не вызывало сомнений у Кирилла, так что последнее утверждение было излишним. На всякий случай Кирилл утвердительно покивал головой. В институтских курсах по безопасному избежанию неадекватности указывалось, что при встрече с зомби-особями, проявляющими признаки потери адекватности, следует с ними во всем соглашаться и незамедлительно вызывать робополицию. Кирилл автоматически пошарил по руке в поисках зомбифона. Олег Семенович, кажется, заметил этот жест.

– Тяжело без техники? – усмехнулся он. – Сам от нее до сих пор не отвык.

Он потер зачем-то левую руку и добавил.

– Чувствуешь себя изгоем каким-то. Ни в сеть не войти, ни связаться с кем-нибудь не получится… Ни узнать ничего, ни даже купить что…

Он тяжело вздохнул и умолк, продолжая гипнотизировать свой так называемый поплавок. Кирилл тоже помолчал, но потом все же разбавил затянувшееся молчание новым вопросом.

– Можно все-таки прояснить, зачем вам эти… удочка, и поплавок, и… – Кирилл забыл уже, как старик поименовал свою мокрую нитку.

Олег Семенович нехотя оторвался от своего увлекательного занятия и глянул на соседа почти весело.

– Я уж и забыл, что вы там даже таких элементарных вещей не знаете, – усмехнулся он. – Это, Кирюша, священнодействие именуется рыбалкой. Я, понимаешь ли, рыбу здесь ловлю.

Кириллу не понравилось ни уничижительное «Кирюша», ни высокомерное «вы там». Одно дело, слышать такое от Даши, которая как никак представляла Великих. Другое дело – от этого самодовольного старого зомби, занятого явно неэффективным и порочным процессом.