– Рэнис, сын Орэ… Подойди сюда. Мальчик встрепенулся – из-за полуоткрытой двери смотрели на него смутно знакомые светлые глаза.

– Подойди, только тихо. – Кто-то зашевелился на стуле, и Рэнис поспешно шмыгнул в дверь, оказавшись лицом к лицу с невесть откуда тут взявшимся светлоглазым незнакомцем.

– Ты меня помнишь? – Руки незнакомца легли на плечи мальчика.

– Вы… магнат… Окер Аргаред, – узнал мальчик.

– Прекрасно. Это действительно я. Ты узнал меня так же хорошо, как я тебя. Скажи, сколько тебе лет, мой маленький брат?

– Двенадцать. Я должен был стать оруженосцем в этом году, если бы не проклятый Оссарг.

– Оссарг не проклятый, а славный и злосчастный. Помни об этом, когда вырастешь. Скажи, Рэнис, ты хочешь отомстить за своих? – Последовал молчаливый кивок. – Ты знаешь, кому надо мстить?

– Беатрикс.

– Хорошо. Я помогу тебе это сделать сейчас. Вот здесь, – Аргаред неуловимым движением извлек из-под широкого пояса белый кисетик с одинокой руной, – ее смерть. Это яд. Действие его ужасно, и спасения от него нет. Но ты должен всыпать лишь самую малость, чтобы королева сначала долго болела и лишь потом, к весне, умерла…

– Почему так долго? Почему?

– Чтобы никто не догадался, что ее опоили. И потому еще, что только к весне мы успеем собрать войска. Когда она умрет, ее приспешники испугаются и не смогут сопротивляться нам. Мы победим их малой кровью. Но это тайна. Ты все понял?

– Да.

– Мне придется дать тебе весь кисет. Я не могу отмерить ту малость, которая нужна для исполнения нашего замысла. Но при себе его не носи, спрячь. Во-первых, могут случайно найти, во-вторых, нехорошо носить при себе яд – он приваживает несчастье. Ты бросишь ей в вино, когда представится случай, только одну щепотку. Запомнил?

– Да, яснейший мой брат. – Нежное голубоглазое личико посерьезнело, маленькая рука в шелковой перчатке сжала белую замшу кисетика.

– Хорошо. – Окер поцеловал мальчика в лоб. – Прости, что прошу об этом, что бросаю тебя здесь, а сам бегу, но теперь у Этарет нет детей и взрослых. Теперь все воины, и каждый разит тем оружием, которое ему доступно и которое губит больше врагов. С этой минуты считай себя моим сыном, братом моих несчастных детей. – Он подтвердил свои слова еще одним поцелуем. – Я должен спешить, мне надо успеть, пока не закрыли ворота. От всей души надеюсь, что следующая наша встреча будет более открытой и радостной, какой и подобает быть встрече кровных родственников, свершивших великие дела. Ну, до иных дней!

Рэнис остался стоять, сжимая в руке кисетик, словно из какого-то сна упавший ему в ладонь. Мужественное лицо Аргареда стояло у него перед глазами. Наконец, вернувшись к действительности, он спрятал кисетик в жемчужную поясную сумочку и вернулся в пажескую. Мысли его были только об одном – скорей осуществить то, для чего вручена ему меченная одинокой руной смерть.