– Не там ищешь, дружок, – раздался ужасающе знакомый спокойный голос. Под раскрытым окном, в котором шевелились чахлые верхушки тополей, стоял, скрестив руки на груди, непонятно откуда взявшийся Гирш Ниссагль. На нем блестели вороненые чешуйчатые латы, шею облегал наподобие воротника черный меховой капюшон. Черный плащ с нашитым на плечо гербом Тайной Канцелярии спускался с его плеч, касаясь тусклых стальных шпор.

– Не там ищешь, – повторил Ниссагль. Его лицо было мертвенно-бледным.

В дверях с угрюмой готовностью уже переминались солдаты в шлемах, наполовину закрывающих лица. В руках у них блестели короткие мечи.

– Я все слышал, – заговорил Ниссагль, и от его голоса заговорщики задрожали, непроизвольно прижавшись друг к другу, – и про яд, и про заговор, и про убийства. Жаль, что я не слышал, где сейчас Аргаред, но думаю, что я это узнаю в очень недалеком будущем. – Он медленно опустил руки, на груди у него сверкнул отлитый из золота медальон в виде песьей головы. Руки у него оказались в крови. – Язоша я вам не прощу, оба ответите лично мне. Сами отдадите оружие или мне у вас силой его отбирать?

Кинжал Эмарка беззвучно упал на покрытый мехом пол. Вслед за ним полетели к ногам солдат роговые ножны длинного меча, напугавшего немало лихих людишек на вечерних дорогах Эманца.

– Руки вперед оба – скомандовал десятник с сивыми волосами до плеч. Его лицо, плоское и конопатое, было непроницаемо, черный подшлемник облегал бугристые скулы. Двое солдат поднесли тусклую цепь, замкнули.

– На ноги тоже от греха подальше. Но при взгляде на Лээлин его лицо утратило хмурую уверенность.

– Девице тоже, ваша милость?

– Да! – отрезал Ниссагль, глядя в упор на Лээлин и запахнув окровавленными руками плащ.

Оковы были тяжелы, и Лээлин уронила руки под их тяжестью. Цепь ударила ее по коленям. Опустившийся на корточки солдат приподнял ее меховой подол и замкнул на щиколотках грубые кованые кольца.

– Готово, ваша милость.

– Отправляйте в Сервайр. Пешком по городу с факелами, подгоняя плетьми. Я задержусь. Оставьте мне пару молодцов.

Вслед за мрачной процессией он сошел вниз. В маленькой привратной каморке, куда прятались от дождя преданные Гиршу стражники, горела лучина. На обтянутой холстом лавке лежал Язош. Его пестрый шелковый камзол на груди побурел, на губах запеклась кровь, глаза были закрыты. Под головой у него был свернутый плащ.

– Ах, Язош, Язош, бедолажка ты мой… – Гирш нагнулся над ним, скрежеща чешуйчатой сталью доспехов, провел рукой по его черным волосам. – Сейчас я прикажу перенести тебя наверх и вызову из Цитадели лекаря. Язош едва слышно застонал, и Ниссагль пригнулся ниже. – Не бойся, и не такие раны заживают. Хоть и близко, да не в сердце. Я не дам тебя в обиду. – Он с трудом распрямился, задумчиво посмотрел на свои окровавленные руки – кровь была Язоша, он к нему зашел, перед тем как подняться в дом, и, увидев, что тот с трудом дышит, расстегнул на нем одежду.