Но они не были привязаны! Бросились, не издав ни звука, рванули зубами за рукава, сшибли на истоптанный снег и лишь тогда зарычали.

– Проклятые псы! – дрожа, он откидывал с лица волосы. Капюшон упал, открыв большеглазое разгневанное лицо. По лестнице, ведущей в кордегардию, спустился офицер в круглом блестящем шлеме. На плечах у него топорщились рядами лиловые и желтые фестоны/

– Эй, что ты тут шляешься, господин хороший? Тут дворец, а не проходной двор. Если тебе на ту сторону надо, так Большая Галерея только днем открыта. А то собаки у нас несытые, порвать ни за что ни про что могут. – Голос его гулко громыхал под сводами арки, лицо терялось в клубах пара. – Фьють, собачки! Вставайте, господин. Чего вы тут потеряли? Шли бы вы подобру-поздорову, времечко нынче лихое, не ровен час, примут вас за злодея.

– Я пришел по делу. У меня племянник пажом у ее величества… Мне… – начал он, отряхивая и расправляя помятые псами рукава шубы, и осекся.

Они узнали друг друга – капитан Эгмундт и магнат Окер Аргаред. Опомнившись, рингенец сгреб его лапой в рукавице за плечо и оттащил к стене, чтобы стражники из кордегардии их не видели.

– Ты стал служить королеве, Эгмундт? – тихо спросил Окер. – Не ждал я этого от тебя.

– Не в мои лета искать господина за тридевять земель. Вы зачем пришли? – засипел рингенец, выпуская в лицо Аргареду мокрый пивной пар. – За своих попросить, что ли?

Сколь ни был ошарашен Аргаред неожиданной встречей, он все же уловил в глазах Эгмундта угрюмое соболезнование и, не успев осознать, что делает, быстро кивнул.

– Да, да.

Эгмундт собрался было что-то сказать, но лишь молча насупил широкие брови, кивнул и, продолжая держать Окера за плечо, потащил его в глубь арки.

– Идемте. Я вас проведу. Чтобы псы не трогали. Нам их теперь спускать приказали, как темно станет.

– Позволь, я надену капюшон, – Окер осторожно высвободился из крепкой хватки рингенца, – меня могут узнать гораздо менее приятные люди, чем ты.

– Наденьте.

– Не подскажешь ли, где сейчас сидят пажи? Если помнишь, раньше…

– Помню. Как не помнить. Там и сидят, высокий магнат, в малой приемной. Только их теперь не учат. Это вы правильно решили – к ним. Вам прошение передать надо, так я понимаю? – Аргаред неопределенно кивнул. Ну, там сейчас много детей дворянских, у кого отцов-то порешили. Помогут.

Они миновали несколько полутемных дворов – Эгмундта везде узнавала стража и пропускала без разговоров, лишь посмеивалась над его спутником в светлой шубе – Аргареда приняли за проститутку, переодетую в мужское платье, и это получилось удачно.