Первыми за ней ринулись проститутки в дешевых шубейках и с ножами в трясущихся от бешенства руках, потом вонючие храмовые нищие, уроды и калеки с костылями, воры, душегубцы, крысоловы и сводники – несметные полчища из Нового Города, хозяйкой которого она была.

Этарет не успели опустить ворота, и под аркой зазвенели мечи. Горожане опять брали верх. Запоздало засвистели стрелы, кто-то из наступавших закричал, оседая под ноги идущих следом. А наездница скакала впереди толпы, без устали вопя.

Трещали шпалеры, с гулким грохотом вылетали двери, рушилась мебель, под сапогами прогибалась с жалобным скрежетом серебряная утварь, сбитые свечи, дымя, катились по коврам. С нечленораздельной бранью чернь крушила все что ни попадалось под руку, даже вышибала из окон каменные крестовины.

В узкой галерее появился кто-то в длиннополой одежде со вскинутыми безоружными руками.

– Остановитесь! – воскликнул принц Эзель (это был он). Остановитесь, подождите! Видите, у меня нет оружия и я никуда не бегу. Мне нужно поговорить с вами!

В лицо ему жарко дышало людское скопище. Пот стекал по крутым «бараньим» лбам, жадно вращались покрасневшие глаза, кровь струилась по тусклому оружию.

– Стойте! – громыхнул сзади голос Канца. – Послушаем, что скажет этот звереныш. Выпустить ему кишки или отрезать яйца мы всегда успеем.

– Вы знаете меня, горожане, – я брат вашего покойного короля, – начал принц Эзель, отчетливо и веско выговаривая каждое слово.

– Знаем мы твоего короля-кобеля! Спал и видел, как бы цапнуть кого между ног, да кусачка слаба оказалась! – хохотнул кто-то в толпе.

– Послушайте же, горожане. Не мне и не вам судить, за что он поплатился своей жизнью. Скажите лучше, что вас так разгневало, что вы пустились убивать и жечь, как бездомные наемники, которым не выдают жалованье? Чем мы перед вами провинились? Почему вы лишаете нас жизни без суда и закона?

Ответом ему было мрачное молчание – только за стенами слышались неумолчные стоны и трещало пламя.

– Мальчик, ты спрашиваешь, чем вы провинились, – раздался хриплый голос Канца, – и почему ведем себя, как наемники, которым не заплатили вовремя? Дело в том, мальчик, что вы действительно нам должны. Кто убил королеву? Ты да твой Аргаред. Вы ее вдвоем и убили – видно, она вам поперек горла встала. Убили и думали, что это вам сойдет с рук… Эзель хотел сказать «нет», но не успел. Угрожающе размахивая мечами, толпа ринулась на него. Повернувшись, он бросился в глубь галереи.

Галерея выходила в небольшой сводчатый покой. Оттуда было два пути: по переходу в другое крыло дома или вверх по винтовой лестнице в башенную комнату. Со стороны перехода катилась еще одна жадная и яростная волна людей с алебардами и топорами. В отчаянии Эзель бросился к лестнице, вмиг зашатавшейся от стука, топота и толкотни множества преследователей. Комнатка, в которой он очутился, была очень тесна и выходила двумя узкими высокими окнами во двор – он вжался спиной в нишу между ними.