– Да ей от такой молитвы только хуже будет!

– Не будет. Молитва – не заклятие. Что во храме Божьем скажется – все во благо. Ну? Хороша выдумка, а? – Она повела плечами. Пресыщенные обилием убийств хаарцы не имели сил противостоять ее доводам, подкрепленным выставленными напоказ прелестями. К тому же все смутно чувствовали, что такая гульба требует достойного завершения, а иначе грош ей цена.

– А кто будет его тащить? Не мы же?

– Найдите кого-нибудь, кто из них еще уцелел. Пусть они и тащат!

***

– Это ты устроил? – Раин метался из угла в угол, волосы его развевались, комната была ему тесна, он был вне себя и не знал, на ком или на чем сорвать злость. Под ногами, шурша, катались пергаментные свитки. Ниссагль сидел на столе, обхватив руками колени, в той же позе, в какой сидят каменные уродцы на крышах. И лицо у него было такое же безразличное, неподвижное, каменное. С пустыми глазами.

– Что я устроил?

– Ты еще спрашиваешь? Открой окно, если оглох! Все церкви бьют в набат, везде горит, чернь истребляет Этарет на Дворянском Берегу, а рейтары попрятались по закоулкам. Кто еще в Хааре мог такое устроить?

Ниссагль молча показал пальцем на потолок так, как показывают, призывая небо в свидетели. Потом ответил:

– Клянусь, моей руки близко не было в этом деле. Они сами как-то с Божьей помощью это устроили.

– Палач Канц холостит подряд всех пойманных мужчин! Повсюду бегают обвешанные серебром голые шлюхи! А стража-то, стража и ухом не ведет!

Ниссагль медленно улыбнулся.

– За стражу в городе отвечаю не только я. Это во-первых. Во-вторых, хорош бы я был начальник Тайной Канцелярии, если бы послал своего палача участвовать в мятеже. В этом случае меня можно было бы без объяснений отправлять в опалу. В-третьих, стража защищает народ, а если этот последний в защите нужды не испытывает, то стража бездействует.

– Но Этарет?..

– Они же не люди. – Безжалостная улыбка появилась на лице Ниссагля. Чем больше служу здесь, тем больше в этом убеждаюсь.

– Н… – начал Раин.

– Я знаю, что творится в городе, и не буду ничего предпринимать, перебил его Ниссагль. – Вы еще что-то мне хотите сказать, камергер?

Раин открыл было рот, собираясь что-то ответить, но тут без стука зашел Зих, подручный Канца. У этого малого было на удивление приятное лицо. Через непритворенную дверь донесся тихий надрывный звук – то ли стон, то ли скуление. Раину стало не по себе.

– Я что, второй день должен это слушать? – неожиданно усталым голосом спросил Ниссагль.

– Я как раз хотел спросить про этого… Там костоправам делать нечего. Может, водички дать, чтоб не мучился?