Моргане не сразу удалось справиться с микроволновой печью, но в конце концов та загудела, и еще через десять минут сестра поставила перед братом большое блюдо с ароматной пиццей. Руин взял было нож, но Мэлокайн отобрал у него кухонную принадлежность, ловко кинул в раковину и выдернул из-за пояса большой нож. Располосовал пиццу в мгновение ока и подмигнул Дэйну.

– Ну что? Закусывай, а?

– Что посмеиваешься? Я сыт, – но все-таки протянул руку за ломтем пиццы и вонзил в него зубы не без удовольствия.

– И я тоже, – попросила Моргана. Подставила свое блюдо. – Я так волновалась – ничего в рот не лезло.

– Ты-то что волновалась?

– За твою жену. Она такая славная, такая милая. С таким страхом на тебя смотрела…

– Это был не страх, Моргана. Для Катрины просто необычна эта ситуация, и она, конечно, волновалась. Но она меня вовсе не боится.

– Боится, как любая нормальная добропорядочная девушка. Правда, я так и знала, что ты поступишь с ней по-хорошему, сразу не потребуешь…

– Моргана, да хватит. Катрина просто устала, и я оставил ее отдыхать. Хм… Не привык я к местной изысканной кухне. Пицца и мясо – это как-то… привычнее.

– Ничего, жена тебя быстро приучит к хорошей еде, – сказал Мэл. – Она мне показалась очень славной и хозяйственной девушкой. – Он говорил это без намека, но его жена смутилась и потупила глаза. Руин прекрасно знал, что сестра по сей день толком не умеет готовить, плохо представляет себе, как надо убираться в доме, так что хозяйством почти все время занимался Мэлокайн.

– Руин, знаешь, а я научилась готовить борщ, – сказала Моргана смущенно.

– Молодец. Уверен, рано или поздно ты будешь стряпать не хуже своего супруга. Но так ли это обязательно в мире, где готовый обед можно недорого купить в магазине и просто разогреть?

– Вот закончится вся эта неразбериха – куплю нормальный дом и найму слуг, – пробормотал ликвидатор, который лишь теперь сообразил, что его похвалу жена восприняла как упрек себе. – Незачем тебе готовить, любимая. У тебя такие дивные ручки. Не надо их портить.

Руин жевал сочную пиццу и поглядывал на братьев и сестру.

Моргана сильно изменилась за прошедшие двадцать лет. Он помнил ее в Провале – в глазах ее постоянно жил страх. Теперь страха больше не было, девушка стала куда как жизнерадостна, и ее красота расцвела таким пышным цветом (ничто не украшает девушку лучше, чем жизнерадостность), что братья просто боялись выпускать ее на улицу одну. Если ее некому было сопровождать на прогулке, то она обычно сидела дома. Лишь изредка красавица решалась выйти одна, но всегда недалеко – в магазин или в частную библиотеку, услугами которой пользовалась.