– И что с того? – Сьюзен выглянула из-за угла на улицу.

– А ты, значит, не из них?

– Насколько я понимаю, часы остановил не ты, – задумчиво проговорила Сьюзен, оглядывая улицу.

– Нет. Я… опоздал. Возможно, из-за того, что вернулся помочь Лю-Цзе.

– Прошу прощения? Ты должен был предотвратить конец света, но остановился, чтобы помочь какому-то старику? Ну ты… герой!

– О, лично мне так не кажется, потому что…

Лобсанг прервался. Хоть она и сказала «Ты – герой», тон ее голоса вовсе не подразумевал, что «Ты – звезда». Таким тоном скорее сообщают, что «Ты – идиот».

– Я встречала много таких, как ты, – продолжала Сьюзен. – Знаешь, у героев вообще большие нелады с точными науками. Даже с элементарной математикой. Возьмем, к примеру, тебя. Если бы ты разбил часы прежде, чем они начали бить, все было бы в порядке. А теперь весь мир остановился, мы подверглись вторжению и, скорее всего, все погибнем, и это лишь потому, что ты задержался кому-то там помочь. Ну, то есть похвально, достойно, всякое такое, но это очень, очень… по-человечески.

Она произнесла последнее слово так, словно вместо него должно было стоять другое слово. Например, «глупо».

– Ты имеешь в виду, что мир могут спасти только хладнокровные, расчетливые сволочи?

– Должна признать, холодный расчет иногда оказывается весьма полезным, – кивнула Сьюзен. – Может, нам стоит взглянуть на эти часы?

– Зачем? Ущерб уже нанесен. Если мы разобьем их, станет только хуже; кроме того, я как бы попытался к ним подойти, но маховик вдруг закрутился как бешенный, и я, ну, того, решил вести себя…

– Поосторожнее, – закончила за него Сьюзен. – Это хорошо. Осторожность никогда не помешает. Однако мне нужно кое-что проверить.

Лобсанг попытался взять себя в руки. Эта странная девушка, похоже, всегда знала, что делать, – причем всем и каждому. С другой стороны, разве у него был выбор? А потом он вспомнил банку с йогуртом.

– А вот это имеет какое-нибудь значение? – спросил Лобсанг. – Могу поклясться, на улице она оказалась уже после того, как время остановилось.

Сьюзен взяла банку и внимательно ее осмотрела.

– О, – равнодушно произнесла она. – Значит, здесь был Ронни, да?

– Ронни?

– О, мы все знаем Ронни.