– Меня зовут… – промолвил Пятый Всадник. – Меня зовут…

– Как?

– Меня зовут Ронни.

Безвременье разрасталось как лед. Волны замерзали на море. Птицы оказались пришпиленными к небу. Весь мир замер.

Но не стих. Постоянно был слышен звук, словно кто-то проводил пальцем по краю очень большого бокала.

– Пошли, – велела Сьюзен.

– Ты слышишь? – спросил, останавливаясь, Лобсанг.

– Да, но нам-то…

Внезапно она толкнула Лобсанга в тень. Посреди улицы вдруг возник серый балахон Аудитора. Он начал вращаться, и воздух вокруг него мигом наполнился пылью, которая очень скоро превратилась в вертящийся цилиндр, который, в свою очередь, превратился в нечто похожее на нетвердо стоявшего на ногах человека.

Существо качнулось взад-вперед, медленно подняло руки, осмотрело их со всех сторон, а затем целенаправленно зашагало прочь по улице. Чуть погодя к нему присоединилось аналогичное существо, вынырнувшее из переулка.

– Совсем на них не похоже, – заметила Сьюзен, когда сладкая парочка скрылась за углом. – Они что-то задумали. Надо бы проследить.

– А что будет с Лю-Цзе?

– А что с ним будет? Сколько, говоришь, ему лет?

– Он говорил, что восемьсот.

– Значит, крепкий орешек. Ронни достаточно безобиден, если ты осторожно себя ведешь и не споришь слишком много. Пошли.

Она решительно двинулась вперед.

Аудиторов становилось все больше и больше, и они шли меж замерших повозок и неподвижных людей в сторону, как выяснилось, Саторской площади – одного из самых больших открытых пространств в городе.

Тихие неподвижные фигуры стояли у торговых ларьков, а между ними сновали серые силуэты.

– Их тут сотни, – сказала Сьюзен. – И все в человеческом облике. Судя по всему, у них здесь собрание.