– Вы не можете убедить его отпустить вашу руку?

– Он, по-видимому, потерял сознание, господин Белый. Его глаза налиты кровью. Он производит тихие звуки, словно вздыхает. Тем не менее тело полно решимости не допустить извлечения хлеба. Могу я еще раз поставить вопрос о нестерпимой боли?

Господин Белый подал знак двум другим Аудиторам. Лишь с явным усилием им удалось освободить из мертвой хватки пальцы господина Темно-Авокадного.

– Этот вопрос подлежит дальнейшему изучению, – сказал господин Белый. – Отступница предупреждала об этом. Господин Темно-Авокадный?

– Да, господин Белый?

– Ощущение боли сохраняется?

– Моя рука холодная и горячая одновременно, господин Белый.

– Как странно, – удивился господин Белый. – Я позабочусь о том, чтобы мы самым подробнейшим образом исследовали чувство боли. – Господин Темно-Авокадный почувствовал, как некий тоненький голосок в задней части головы отчаянно завопил, когда до разума дошла эта информация, а господин Белый тем временем продолжал: – Какие еще пищевые продукты существуют?

– Мы знаем названия трех тысяч семисот девятнадцати продуктов, – доложил, сделав шаг вперед, господин Индиго-Фиолетовый.

По данным вопросам он стал настоящим экспертом, что для Аудиторов тоже было абсолютно непривычно. Раньше у них никогда не было экспертов. То, что знал один, знали все. Если один знал то, чего не знали другие, его можно было счесть в некоторой степени индивидуальностью. А индивидуальность была чревата смертью. Кроме того, ты обретал власть и ценность, а значит, ты мог умереть довольно-таки мучительной смертью. Но сейчас так многому еще предстояло научиться, и он, подобно некоторым другим Аудиторам, даже подобрал ряд лицевых тиков и гримас, которые соответствовали бы умственной деятельности.

– Назови хотя бы один, – приказал господин Белый.

– Сыр, – мгновенно ответил господин Индиго-Фиолетовый. – Прокисшие лактациозные выделения жвачных животных.

– Мы найдем сыр, – сказал господин Белый.

Мимо прошли три Аудитора.

Сьюзен выглянула из дверного проема.

– Ты уверен, что мы идем в нужном направлении? – спросила она. – Мы уходим от центра все дальше и дальше.

– Я пошел бы туда, – ответил Лобсанг.

– Хорошо, но мне не нравятся узкие улицы. Мне не нравится прятаться. Я не такой человек.

– Да, я заметил.