Они долго смотрели друг на друга.
– Я отвезу тебя туда, где нашел, – сказал Ронни Соак. – И все. Тем, другим, я больше не занимаюсь.
Аудитор лежал на спине с открытым ртом. Периодически он издавал слабые жалобные звуки, похожие не писк комара.
– Попробуй еще раз, господин…
– Темно-Авокадный, господин Белый.
– А что, есть такой цвет?
– Да, господин Белый! – подтвердил господин Темно-Авокадный, хотя сам в этом уверен не был.
– Тогда попробуй еще раз, господин Темно-Авокадный.
Господин Темно-Авокадный крайне неохотно опустил руку ко рту лежавшей навзничь фигуры. Его пальцы были в нескольких дюймах от зубов, когда левая рука фигуры, действуя, очевидно, по своей воле, мелькнула в воздухе и сжала их. Послышался треск костей.
– Я чувствую крайне сильную боль, господин Белый.
– Что у него во рту, господин Темно-Авокадный?
– Похоже на продукт из выброженного зерна, господин Белый. Крайне сильная боль продолжается.
– Пищевой продукт?
– Да, господин Белый. В данный момент чувство боли превалирует над остальными.
– Разве я не отдавал приказ ничего не пить, не есть и не экспериментировать, без надобности, с сенсорным физиологическим аппаратом?
– Несомненно отдавали, господин Белый. Чувство крайне неприятной боли, о котором я уже упоминал, усиливается. Что еще я должен сделать?
Концепция приказа была абсолютно новой и совершенно неизвестной Аудиторам. Они привыкли к коллегиальным решениям, которые принимались только в том случае, если были исчерпаны все возможности не делать ничего для устранения возникшей проблемы. Когда решение принимается всеми, значит, оно не принимается никем, что предотвращает возможность возложения вины.
Но тела понимали приказы. Предположив, что именно это делает людей людьми, Аудиторы решили поэкспериментировать с данной концепцией. Да и все равно особого выбора у них не было. Самые разные чувства могут возникнуть, когда приказы отдает некто с