Леки оставил его вопль без внимания, хоть и пробрало. Так, немного, самую малость.

– Да чего с ним тут панькаться, – суетился треснутый. – Только скажи, и мы с него выбьем в один момент! – Рванул Леки за шею, словно придавить хотел. Опять водопадом хлынула боль, и Леки сморщился, стараясь не проронить ни звука.

– Слыхал? – спросил кандар. – А я ведь позволенье дам, еще как. Ты сдохнешь – не велика беда. За вас даже за двоих полной меры не дадут. А за чернявого – дадут. Ну, чего молчишь?

Леки молчал. Внутри испуганным комочком сжалось сердце. Нет, он не выдаст Дэйи ни за что, ни за что… Да и что он знает сейчас? Ничего. Где-то по дороге в Эгрос… Ему никто не поверит. Но умирать от зверских побоев стражников да наемников, охочих до легкой наживы… Кто знает, на что они горазды? И Триго… Он бросил беглый взгляд на ниори. Тот не шелохнулся даже, как будто и речь не о нем. Леки решил молчать. Как начнешь говорить с ними, уже не отвертишься. Смекнут, коль слово одно сказал, значит, дальше петь придется, рассудил он. Сжал зубы.

– Так что, пошли, что ли? – Треснутый столкнул Леки с лавки, пинком распахнул дверь и поволок за порог.

– Стой, – вяло бросил вслед кандар. – Портить их больше не дам. Может, и не скажет ничего. Вон, рот на замок припечатал. Может, и не знает. А дружок его и вовсе. Вроде не в себе. – Он пригляделся к Триго, тот все никак не менялся в лице, точно выпал из мира на время. – Это мне ответ держать перед Главным тиганом. Кто-то да протреплется, что их сюда привозили. А спрос-то с меня. Давай-ка так… Верни его!

– Да мы легонечко, – не сдавался треснутый. – Мы ж умеючи. Никто ничего потом и не приметит:

– Никто не приметит, говоришь? – помрачнел кандар. – Тупоголовый сын олду! – рявкнул он внезапно. – Никто и ничего! А ОН сразу и все! Ясно, дурак? ОН все видит, все слышит, все знает! И тэб Симай тоже смекает куда лучше, чем кто другой! Я за такую историю полгода назад чуть простым кандаром не сделался! Хорошо еще, не сильно повеселились ребята, так, для острастки больше.

Он понемногу успокаивался. Видать, боялся он одного Истарму и даже далеко от тигана трепетал сверх всякой меры.

Треснутый с сожалением определил Леки обратно на скамью.

– Так вот, – Кандар снова обратился к Леки. – За вас двоих меньше дадут, чем за него одного. Вот и думай. Скажешь, где чернявый, отпущу тебя. Слово даю.

Леки молчал.

– Ага, – уговаривал треснутый, – ты подумай, дурачок! Кандар тебе от доброты своей обещает.

«Ага, – в тон ему подумал Леки, – он же не ниори какой-нибудь, чтобы это слово потом еще и исполнить».