– Мне надо, чтобы эти два месяца перед премьерой ты любил Лицу. Она красива. Она талантлива. Найди, за что ее любить.

Скрипнула дверь.

Красивая и талантливая Лица стояла на пороге – потертый спортивный костюм, балетные тапочки, в руках – поднос с дымящимися чашечками кофе.

Он не стал брать эпизодов Пещеры. На сегодняшнюю репетицию вполне хватало бытовых сцен.

Валь репетировал хорошо. Он просто на диво удачно репетировал – может быть, потому, что и Лица была расторможена, внутренне разбужена, Раман не раз и не два похвалил себя за удачный выбор – у этих двоих уже есть сцепка. Ансамбль, которому позавидовали бы маститые профессионалы.

Он поощрял обоих. Он совершенно искренне рассказывал им, какие они замечательные актеры, и оба, кажется, были довольны; крах наступил внезапно, и, когда Раман осознал его, было уже поздно.

Валь не явился на вечернюю репетицию.

Раман, чья интуиция тут же завопила о несчастье, самолично направился в общежитие; от подъезда общаги отъезжала машина «Скорой помощи». И перепуганной толпой стояли квартиранты.

«Я боюсь! О Пещере нельзя говорить вслух, она отомстит!..»

Вахтерша заламывала полные белые руки:

– С пятого этажа… Стекло выбил, порезался… Врачи говорят, у него помутнение рассудка. На кусты упал, живой остался, но, говорят, шею сломал… Шею сломал, понимаете…

Раман ничего не ответил.

* * *

Оказывается, Влай перезвонил Стефане, и та вихрем примчалась с работы.

Павла, растерянная, стояла посреди прихожей; после объятий последовало некоторое замешательство: Стефана никак не могла понять, почему у прибывшей из больницы сестры такие перепачканные землей брюки. И куртка в древесной смоле, и нету с собой ничего, даже зубной щетки.

– Почему они не предупредили меня? Я бы забрала тебя прямо из больницы… И потом, я хочу говорить с врачом. Где твоя история болезни? Какие будут предписания, может быть, тебе надо в санаторий? И потом, Павла, что это за чушь, какие-то люди звонят и спрашивают, правда ли, что тебя насильно упекли в сумасшедший дом… Какие-то совершенно непонятные статейки, при чем тут этот режиссер, Кович, он ненормальный?..

Митика носился по дому с поросячьим визгом, Влай жарил на кухне какие-то блинчики, и Стефана поставила перед Павлой полную тарелку, а когда та отказалась, страшно обиделась:

– Но это же делалось специально для тебя! Влай терпеть не может возиться на кухне, он специально для тебя старался, а ты не хочешь даже попробовать?!

Павла попробовала. Вымучено похвалила и отодвинула тарелку.