– А я ведь только вчера звонила этому доктору Барису, – сообщила Стефана возмущенно. – Он сказал мне, что твое состояние стабильно, без резких изменений… Как они могли так внезапно тебя выписать? Или они не закончили курс?!

Павла безучастно смотрела, как Митика пускает мыльные пузыри над кастрюлей с борщом.

– Алло, – говорила Стефана, придерживая плечем телефонную трубку. – Это клиника? Доктора Бариса, пожалуйста… Это Стефания Нимробец. А? А когда он будет?..

В передней коротко вякнул дверной звонок.

– Влай! – крикнула Стефана, отводя трубку в сторону. – Открой!

Все как раньше, подумала Павла удивленно. Ничего не изменилось. Безвременье – сегодня, завтра, год назад…

Митика выдувал самый большой, самый красивый пузырь, по тонким мыльным стенкам плясали цветные разводы, а внизу набрякала прозрачная капелька, готовая сорваться в борщ. Митика дул, раздувая щеки, пузырь крутился на соломинке, как глобус.

– Влай! – крикнула Стефана. – Кто там? Кто пришел, это Рада?..

Митика возмущенно завопил, потому что пузырь лопнул, так и не сорвавшись с соломинки.

– Влай, если это Рада, то пусть идет скорей сю…

Стефана запнулась. В дверях кухни стоял смуглый мужчина в замшевой рубашке, с чуть несимметричными чертами лица, с ярко-зелеными глазами, пристальными и рассеянными одновременно.

– Ну вот, – сказала Павла в наступившей тишине. – А это, Стеф, господин Тритан Тодин, сокоординатор Познающей главы.

Который играет со мной, будто Митика с мячиком, хотелось ей добавить. Но она промолчала.

– …И ты мне больше не веришь?

Павла молчала.

В ее собственной маленькой комнате Тритан казался чужеродным элементом. Пришельцем, едва ли не привидением.

– Павла, ты мне и правда перестала верить?

Павла молчала.

Ей действительно хотелось, чтобы Тритан растворился в воздухе, подобно призраку. Пусть уйдет все хорошее, что было с ним связано – но и плохое пусть тоже уйдет. Не было ничего, ни саага в вечерней студии, ни больницы, ни мертвого мужчины в водительском кресле, ни схватки егерей… А впрочем, и была ли схватка, сейчас, спустя сутки, осталось воспоминание о воспоминании, не больше…