– Вот твой паспорт, – сухо сказал Тритан. Почему он говорит так сухо, подумала Павла, это несправедливо с его стороны… Или ему удобно стать в позу обиженного?

– Вот твой паспорт, но я его тебе не отдам. Сейчас мы вместе поедем в одно место. С документами.

Меня арестовывают, подумала Павла устало. Сажают в изолятор, как социально опасную особь.

– У тебя есть что-нибудь приличное из одежды? Платье?

И, не дожидаясь ее ответа, он открыл дверцы шкафа и по-хозяйски осмотрел хранящееся там добро.

Павла села на кровать. За прикрытой дверью возился, подслушивая, Митика; неужели прав был Кович и все, что связывало ее с Тританом – всего лишь интересы некого темного, не очень благородного дела?..

– Черт возьми, Павла, тебе давно пора обновить гардероб… Вот это платье подойдет. Надевай.

Он говорил без нажима, но Павла не нашла возможности ослушаться. Приняла из его рук свое самое нелюбимое, слишком длинное платье, мертвыми пальцами расстегнула молнию. Вдруг застеснявшись, оглянулась на Тритана – и тот демонстративно отвернулся.

Платье пахло шкафом. И больше ничем. Мертвый запах, ни капельки старых духов, которые напомнили бы о давно забытом, ушедшем в никуда празднике…

А я ли это, думала Павла, натягивая холодные противные шелка. Со мной ли все это происходит, меня ли снова куда-то ведут, тащат, все против моей воли, но подразумевается, что я должна еще и быть довольна… Послужить науке, спасти человечество от распада, да мало ли что потребуется от ассистентки с четвертого канала, дело житейское…

– Павла, ты куда?! – это Стефана.

Да, бедная сестренка. Сперва эта странная внезапная выписка из больницы, а теперь еще Павлу ведет под руку господин Тодин, ведет невесть куда с документами…

Прислонившись к дермантину входной двери, Павла смотрела, как Тритан что-то втолковывает Стефане; слов не разобрать, но Стефана отступает, и решительный порыв ее – никуда не пускать сестру вплоть до полного выздоровления – пропадает, куда-то девается, гаснет.

Дальше они уселись в какую-то машину; Павла, кажется, задремала, иначе как объяснить этот странный провал в памяти? Ее везли не в клинику и не в центр психологической реабилитации; Тритан молчал, отстраненно и холодно. Во всяком случае, Павла воспринимала его молчание именно так.

…Бегущие навстречу сосновые стволы…

Павла потерла слипающиеся глаза. Нет, за рулем совсем другой водитель. Не тот, чью смерть она наблюдала… кстати, когда это было? Позавчера, неделю назад?..

– Павла, выходим.

Ей в руку лег пластмассовый прямоугольник паспорта. Холодный, как льдинка; спотыкаясь, Павла брела по ковровой дорожке, тут-то и выяснилось, что переобуться она забыла, и подол праздничного платья то прикрывает, то кокетливо обнажает стоптанные домашние тапочки…