– А вот так. В местах своих поселений они развлекаются как могут. Это вам не жалкие норные мигранты, которых за хулиганство выкидывают из больших городов, это свободолюбивый народ, представляющий ужасающую разрушительную силу…

– И как мы можем избежать опасности? – спросил я, будучи после откровений колдуна совсем не уверен, что шалости норного народца окажутся безобидными.

– Ума не приложу, – ответил Ламас, – не нужно было слушать Кевлара.

– Это я уже понял, – рассердился я, – что ты все Кевлар да Кевлар, найди лучше выход из этого положения, а не то я решу, что ты недостоин жалованья в двести золотых.

– Не очень-то это честно с вашей стороны, милорд, – протянул Ламас, – но я не придам значения этим словам, думаю, они были сказаны сгоряча и я, несмотря на всю вашу горячность, все равно буду служить вам верой и правдой.

– Так ты вытащишь нас отсюда? – дернул Кар Варнан его за рукав. – Или болтать будешь?

– А почему, собственно, я? – насупился Ламас. – Может, лучше ты нас вытащишь? Я вас сюда не заводил. Наоборот, предупреждал, что ходить сюда не надо.

– Ты нас зато к вурдалакам заводил, – сказал Кар Варнан, – что тоже было совсем невесело.

– Теперь будем мне это припоминать до скончания века, – расстроился колдун, – давайте, давайте, вносите диссонанс в тонкую душу, кромсайте мое сердце на части. Мне казалось, что мы давно забыли об этом досадном происшествии. Тем более что и завел вас в болото вовсе не я, а злая воля Кевлара…

Тут я заметил, что на обглоданном древесном стволе неподалеку от нас сидят два маленьких черных человечка, один из них с увлечением ковыряет в носу, а другой скалит редкие белые зубки. Оба рассматривали нас очень внимательно и, казалось, искренне радовались завязавшемуся между нами спору. Я показал на них пальцем, и Ламас поспешно обернулся.

– Здрась, – звонко проговорил один из человечков.

– Ты хотел, наверное, сказать «здрасте», – поправил его Ламас.

– Не-а, – человечек радостно захихикал, – когда я хочу сказать «здрасте», я говорю «здрасте», а сейчас я просто хотел сказать «здрась».

Оба стали заливаться звонкими бубенчиками, толкая друг друга в бока и укатываясь так, словно перед ними был не потомственный принц Вейньет в сопровождении своих ближайших сподвижников, а странствующие комедианты.

– Чего смешного? – угрюмо спросил Кар Варнан.

– Ты смешной, – ответил человечек, и они снова захихикали, только теперь им вторил целый хор бубенчиков.

Я поспешно обернулся и увидел, что нас обступает целая толпа человечков, часть их выбралась из земли лишь наполовину – опираясь на маленькие ладошки и локотки, они наблюдали за нами, другие вылезли целиком – расселись на стволах деревьев и комьях земли, а кое-кто даже с остервенением жевал ее. Все они пялились на нас маленькими желтыми глазками с черными точками пытливых зрачков. Их было так много, что у меня зарябило в глазах.