Некоторое время он пристально смотрел на меня, словно осуждал мою ярко выраженную алчность, потом выдавил: «Хорошо!» и полез в висевший на поясе кошель. Оказалось, что кошель набит золотом по самые веревочки. Лука Дормедонт долго мучился и вздыхал, отсчитывая монету за монетой, потом передал мне выигрыш. Я тщательно пересчитал золото и с удивлением поднял на него глаза – в разное время я был знаком с великим множеством самых разных мошенников, но в своей наглости Лука Дормедонт, несомненно, превосходил их всех.

– Здесь ровно двадцать пять монет, – сказал я.

– Ну да, – откликнулся он, – а что такое?

– Мы договаривались на двадцать семь.

– Ах, двадцать семь, – вздохнув, он принялся снова пересчитывать золото, долго пересыпал его из ладони в ладонь и мусолил между большим и указательным пальцами, потом наконец протянул мне две монеты.

– Так-то лучше. – Я положил золото за пазуху. – Я могу поставить на кон двадцать монет.

– Может быть, двадцать семь? – Купец заискивающе улыбнулся. – А, где наша не пропадала! Махните вот этак рукой, да и сыграем на все…

– Зачем же, я, знаете ли, люблю целые числа.

– Ну, хорошо. – Он принялся оживленно тасовать колоду и гнусаво напевать тот же мотив, что и раньше.

– Кажется, теперь моя очередь, – почти ласково сказал я и извлек карты из его ослабевших рук.

После того как я получил доступ к колоде, игра пошла как по маслу. Вскоре в мои руки перекочевали все наличные средства купца-шулера, потом товары, которые он вез на южные границы Белирии, чтобы там выгодно продать, телега, четверка лошадей, а за ними и приставленные к обозу наемники. К сожалению, сами они не продавались, так что пришлось ограничиться временем, которое они проведут, охраняя меня, мою собственность и моих спутников до самой южной караульной башни, где томилась бедная Рошель де Зева.

Я вдруг ощутил себя весьма состоятельным человеком и, хотя купец настаивал, что мы можем сыграть на его дом в окрестностях Стерпора с фонтаном и садом, заявил, что, поскольку дома этого я в глаза не видел, то, разумеется, ни о какой игре речь идти не может.

– Я принимаю в качестве ставки только то, что осязаю – вижу или могу пощупать, – сказал я, – игре конец.

– У меня есть также кое-какая недвижимость на юге, там, куда мы едем, – заявил Лука Дормедонт, – мы могли бы сыграть на нее…

– До этой недвижимости еще далеко, так что я не вижу смысла даже обсуждать возможность продолжения партии, и потом я совсем не уверен, что она у вас есть.

– Вы мне не верите?! – вытаращил он голубые глаза. – Да мы же будем на границе к концу дня, и я вам ее покажу…