Зимин заметил, что бороды у Тытырина больше не было. Вместо бороды по нижней части лица шла красная полоса.

– Насколько я понял, ваша пьеса называется… – Поленов заглянул в лист. – «Гундыр и стрептококки»?

– А что ты имеешь против стрептококков? – заносчиво спросил Снегирь.

– Против стрептококков я ничего против не имею. – Поленов стал комкать лист. – А при чем тут Гундыр? Кто такой вообще Гундыр?

Тытырин пренебрежительно хмыкнул.

– Гундыр… Гундыр – это народный фольклор, между прочим. Гундыр – это Змей Горыныч. Змей Горыныч подхватил стрептококки и теперь не может пуляться огнем. Тут как раз на горизонте появляется добрый молодец, который вызывает Гундыра на бой. Гундыр плюет в него огнем и тоже заражает добра молодца стрептококками…

– Я же просил из жизни гномов, – сказал Поленов. – При чем тут Змей Горыныч?

Тытырин не нашелся что ответить.

– Я просил из жизни гномов, – повторил в третий раз Поленов. – Все просто. Есть гномы, есть люди, они взаимодействуют. Где здесь гномы?

Тытырин и Снегирь промолчали.

– Я спрашиваю, где гномы?

– А при чем здесь гномы? – Снегирь решил пойти в атаку. – Художник должен отражать мир таким, как он его видит, а не писать о гномах! Пусть о гномах всякие остальные пишут! Вам мне на горло не наступить!

Поленов начал казенным голосом читать:

– Яиц гусиных – две дюжины, яблок медового сорта – пять мешков, сыров из козьего молока – пять голов, сухарей ржаного хлеба – десять кулей… Это, не считая помощи в строительстве жилища и предоставленной во владение керосиновой лампы. Пьесы нет.

– Как это нет! – возмутился Тытырин.

Но Поленов треснул его по голени короткими ножнами. Тытырин ойкнул и замолчал.

– Пьесы нет. А посему – вы оба переходите ко мне в обельные холопы на два месяца.

– Почему это на два месяца? – возмутился Тытырин. – За два десятка яиц на два месяца?

– Не забывай про керосиновую лампу!

Зимин открыл глаза пошире и даже чуть приподнялся на локте – и писатели, и читатель слишком увлеклись литературной беседой и про Зимина подзабыли.