– Это не так.

– Знаешь ли, – Коровин зевнул еще громче, – конечно, если ты вознамеришься вдруг утопиться, то я, конечно, ничего с этим поделать не смогу. Но если ты не будешь топиться, стреляться, обжираться по весне земляными орехами, то проживешь. Спи, завтра горы начнутся, там будет еще трудней.

Но трудней не стало. Мы вышли ровно между средним и левым корнем Зуба Гулливера. Две скалы, между ними довольно прохоженная дорожка. Кто проходил… Я не стал задумываться, кто проходил, мне было плохо.

– Дорога-то прохоженная, – сказал Коровин. – Погляди.

– Это хорошо, – сказал я. – Значит…

– Ты думаешь, он все-таки жив?

Я не ответил.

– Хреново что-то выглядишь, – сказал Коровин. – Смеяться не хочется? Может, ты смехотун подхватил?

Смеяться мне не хотелось.

Мы углублялись в ущелье между скалами. Становилось темнее, становилось прохладнее. Я думал. Если не успею вернуться в ближайшее время, то все.

А как вернуться? Патронов нет. Сил нет. Как заставить этого Персиваля выдать Секрет Дверей? Разве что умолять… И это только в случае, если мы его найдем…

Патронов совсем нет. Я сунул руку под балахон. Нащупал цепочку. Подарок Варгаса.

На удачу.

Сдернул цепочку, зарядил патрон в Берту. Теперь будет о чем поговорить… Последний патрон – как романтично.

– Не нравится мне все это… – Коровин оглядывал скалы. – Эльфийское чутье подсказывает, что что-то тут не в порядке. Может, вернемся?

– Вперед, – просипел я.

Коровин пожал плечами и ткнул Игги пятками.

Потом я отключился.

Это было без перехода. Темнота, и все.

Очнулся. Поискал глазами доктора Йодля со стаканом витиминов. Йодля не было. Коровин стоял на высоком камне и свистел в свисток. Свистнет пару раз, затем заводит горловую алтайскую песню. И снова свистнет. Правда, самого свиста я не слышал. А может, я просто оглох. Я видел, как раздуваются щеки Коровина, но ничего не слышал, не слышал.