– Сейчас, господин…

Монашек бубнит и бормочет, разбирая про себя написанное. Рыцарь за его плечом терпеливо ждет. Анисант, от голода, усталости, боли еле живой, горбится в седле, но уехать и лечь в постель, какая найдется для него в Крёсте, не решается.

Наконец монашек поднимает к Симону испуганное лицо.

– Тут сказано… да вы, господин… кто вы такой?

– Я Монфор, – обрывает Симон. – Что тут сказано?

– Алиса, жена Монфора, просит своего мужа как можно быстрее прибыть в Тулузу к ней на помощь…

* * *

Долина расступается перед отрядом. Горы становятся ниже, отступают дальше, а затем и вовсе сменяются холмами. Холмы сглаживаются, оседают, делаются пологими, и вот уже о них напоминают только волнистые очертания горизонта.

Раймон идет по долине Гаронны. Все ближе Тулуза.

Франков пока что нет и следа.

В Авиньон уже послали гонца. И еще одного – в Бокер, дабы как можно скорей уведомить Рамонета.

Долина в безраздельной власти тучной осени. Так налита соками, что, кажется, ударь по земле неосторожно – и хлынет жидкое золото.

И до Тулузы всего несколько верст…

Страхи и сомнения оставили Раймона, сердце в груди бьется сильно, торжественно, как соборный колокол в праздничный день.

Верховой, посланный вперед отряда, возвращается. Скачет во весь опор, погоняя лошадь.

– Монфор!

И сразу смолк радостный звон, оборвался колокол и ухнул, бессвязно гремя, в утробу:

– Как – Монфор?..

Но выступил уже вперед Рожьер де Коминж, на верхового грозно наехал:

– Какой еще Монфор? Он сейчас на Роне.