– Раймон! Раймон! Тулуза!

Шарахнулась крестьянская лошадка, заплясали под франками кони. С треском вышибая загородь, влетает на двор всадник.

Девка ахнуть не успела, как сшибло ее наземь, спасибо в суматохе и вовсе не растоптали. Ведро опрокинулось, вода растеклась повсюду.

С тяжелым звоном скрестились мечи. Телегу перевернули, друг перед другом вертясь на огромных боевых конях. Первому всаднику второй в помощь пришел. Франков стеснили, стали наседать с обеих сторон.

Пропоротый случайным ударом мешок раззявил утробу, и потекло оттуда зерно – на землю, в лужу, под бьющие копыта.

Девка посреди лужи сидит – юбка задралась, ноги белеют – глаза с перепугу зажмурила потуже и визжит:

– И-и-и!..

Мужик с сыном и зятем едва в хлев спастись успели, когда верховые между собой схватились.

По всему Сальветату крик пошел, отовсюду оружие гремит.

И бежали франки, а молодой Фуа погнал их перед собой. Кого настигал – убивал не разбирая.

Вылетели все разом в поле птичьей тучей. Как на грех, туда, где еще убрать не успели.

Среди колосьев оторвались франки от погони и положили немалое расстояние между собой и провансальскими рыцарями. И вот собрались с силами и обратились обратно на молодого Фуа, столкнувшись с ним на краю поля.

В Сальветате видели, что бой завязался. Видели и то, что с коней упало несколько человек, убитыми ли, ранеными ли, не разглядишь.

И отступил молодой Фуа перед франками, а те его назад, через Сальветат, погнали.

Тут уж мужланы дальше зевать не стали. Подхватили ножи и мешки – и бегом на край поля, туда, где в золотом море плешь вытоптана. И никого не страшились они, ни рыцарей, ни Господа Бога.

Всю плешь обшарили, пятерых поверженных нашли. Двое еще дышали. И пресекли крестьянские ножи это слабое дыхание, чтобы не мешало. Взяли с павших кольца и оружие, деньги, одежду – все, что на тело надевалось и с тела снималось. Раздетые трупы закопали, оттащив за край поля, чтобы хлеба не поганить.

Мечталось еще коней поймать, но разве их словишь, зверей таких! Да и не заживется рыцарский конь в крестьянском хозяйстве.

Так что отступились мужланы, довольствуясь и тем, что было ими уже взято. И смотрели один на другого ревниво, ибо одним от добычи досталось больше, а другим меньше.

Молодой Фуа увлек франков за собой туда, где поджидал в засаде большой отряд.

А как влетели франки в рощу, на ту поляну, то окружили их сразу со всех сторон, частью перебили, частью захватили в плен и с коней сойти понудили.