За спиной у Симона кричали:

– Наварра! Наварра!

Франки отходили к Мюрэ.

Баржи по-прежнему покачивались у левого берега.

Наваррцы достигли причала почти одновременно с франками. У самого уреза воды снова закипел бой.

В сумятице, теряя одного человека за другим, франки спешно грузились на баржи. Они торопились отплыть.

Симон с небольшим отрядом повернулся к наваррцам лицом и с того мгновения ничего больше не видел и не слышал.

Не видел он, как легкая конница бросается вплавь через реку и как многие тонут, не добравшись до середины потока.

Как стрелы находят одну цель за другой.

Как по сходням и прямо из воды лезут на баржи спешенные франки.

Как затаскивают раненых, орущих от боли.

Как бесятся и ржут испуганные кони, норовя цапнуть зазевавшегося.

Роняя в воду сходни, рывком отходит от берега первая баржа. Франки берегут щитами корабельщика с багром и шестом, чтобы того не поразила стрела.

За первой баржей, неловко кренясь, отходит вторая.

Симон продолжает биться, не подпуская к переправе наваррскую конницу. Справа и слева от Симона погибают франки, но он и этого почти не замечает. Он сражается, будто погрузившись в смертельно опасный, одному ему внятный сон.

А баржи одна за другой выплывают на стремнину, и река относит их вниз по течению, к знакомой корабельщикам отмели, от которой начинается удобный путь на правый берег.

И вот остается последняя баржа. Сходни уже втянули. Франки из симонова отряда, бросив бой, скачут к воде.

Симон остается один, последний. И последним отворачивает от врагов своего тяжелого, закованного в броню коня и гонит его прочь.

Багры уже впились в берег, медленно отводя неповоротливую посудину на глубокую воду. Не останавливаясь, Симон бьет коня шпорами. Конь взвивается и прыгает – огромный, как слон, с тяжелым всадником на спине.

Царапнув низкий борт и разбив доску обшивки, передние копыта срываются. С оглушительным плеском, подняв огромный водопад сверкающих брызг, Симон уходит под воду.