Вся Гаронна, казалось, взорвалась в тот миг криком.

Орали арагонцы – несколько лет назад они потеряли под Мюрэ своего короля и рвались отомстить за это Симону.

Вопили наваррцы.

Ликовали тулузцы.

Смеялись братья Петрониллы – оба потные, окровавленные, в пыли и копоти.

А на баржах молчали, онемев от ужаса.

На несколько мгновений мир остался без Симона де Монфора, и вдруг стало ясно, как много места занимал этот человек.

Затем почти все на последней барже разом кинулись к тому борту, где сгинул Симон. Баржа опасно накренилась. С проклятиями корабельщики принялись отгонять рыцарей, чтобы те не опрокинули судно. Наконец у борта остались всего несколько человек и среди них – тот злющий копейщик, который у Базьежа не побоялся обвинить Симона в трусости.

Сейчас он свесился за борт, высматривая что-то в воде. Ему показалось…

Корабельщики налегли на шесты.

Солдат поднял голову и заорал на провансальском наречии:

– Мать вашу, стойте!..

– Нас тут перестреляют! – крикнули ему в ответ. – Утопят вместе с твоим Монфором!

И снова оттолкнулись шестами. Баржа шевельнулась и пошла.

Солдат вскочил, сбив корабельщика с ног, и выхватил у него багор. Замахнулся на лежащего, чтоб не помешал, и опять навис над бортом.

Что-то темное медленно копошилось в глубине. Солдат подцепил багром и…

Темное пошло наверх удивительно легко. Всплеск – и показалось запрокинутое лицо с раскрытыми глазами, по которым текла вода.

Солдат бросил багор под ноги и подхватил Симона за подмышки. Полуобернувшись, крикнул:

– Да помогите же!..

Едва Симон поднялся из воды, как тотчас же стал очень тяжелым. Его с трудом втащили на баржу и брякнули.