когда это было сказано

…и я люблю тебя…

ах да в саду деревья похожие на фонтаны и трава колышется как шёлковый занавес

…и всё уложилось во сколько дней? едва ли в десять: нежность и страсть, и гнев Кафа, и Аски тайком приносит мешок с её одеждой и оружием, а Агат добывает где-то горсть патронов…

вот это помнится отчётливо с каким звуком тяжёленькие патроны пересыпаются из ладони в ладонь и сухой жар той ладони

…а потом Каф тащит её куда-то по лестницам вниз – железные дырчатые ступени и зелёные полупрозрачные стены, и где-то в глубине мерещатся лица, лица, лица… – и на каменном столе она видит распятую женщину Аски и слышит её невозможные слова…

и снова раздражение и пустота

…нет же, нет! – Агат вырывается и заслоняет её, а она выхватывает револьвер и стреляет, удар выстрела убийственен в этом каменном мешке, жреца отбрасывает на несколько шагов, а ей силой отдачи сгибает руки и – ослепляющий удар железом в лоб…

унижение потому что ощущает брезгливость Кафа он выбрасывает её как выбрасывают опоганенное полотенце

…и всё? И это всё? Какая же ты дрянь – из-за тебя люди бросаются умирать, идут на муки, на то, чему нет названия – а ты не чувствуешь ничего…

Да. А потом её снова подхватил Алексей, и она, не отдавая себе отчета, видела в нём… Нет. Этого не может быть. Алексей… он совсем другое. Совсем другое…

Теперь у неё всё равно не было никого. Никого. Никого…

И, не чувствуя, что подвывает сама, она стала гладить воющую Аски, действительно не испытывая настоящей жалости, а лишь – какое-то общее чувство тупой безысходности.

Впрочем, гораздо сильнее ей хотелось есть, и она досадовала, что должна тут сидеть и гладить, а не собирать чертовски питательные мучнистые стручки, похожие на маленькие бананы. Она злилась на Аски, но не было в мире силы, которая заставила бы её сейчас встать и выйти наружу.

Наверное, это и спасло ей жизнь.