Потом что-то задвигалось в этом свечении. Струи… волны…

И вдруг ожило золотое пятно. Но не вспыхнуло, как при переходе, не замерцало, как при чужих чародейских действиях, происходящих рядом, а – просто расплылось на всё поле зрения, создав слабо светящийся золотой туман. И в этом тумане Отрада отчётливо увидела стены и свод норы, по которой всё ещё ползла, а уже можно было встать и бежать, и змеящиеся к ней три тонких щупальца с когтистыми венчиками на концах. Она поднялась на бесчувственные ноги и поволокла Аски куда-то вглубь горы, во всё более гулкое и просторное нутро пещеры.

Шуршание позади отдалялось, не затихая…

Глава седьмая

Глава седьмая

Кузня

Нападавшие брали числом, защитники были куда как опытнее. Даже выстрел из РПГ не произвёл на них особого впечатления. Батый тщательно подбирал кадры…

Атакующих пропустили глубоко на территорию, включили мощные лампы – и встретили огнём в упор. Батыевцы, имея несколько автоматов Калашникова и ручной пулемёт, стреляли только одиночными. Единственный же автомат "парижан", ископаемый "шмайссер", заполошно рвал воздух очередями, пока его владельца не снёс заряд картечи, хладнокровно выпущенный из окна второго этажа – окна, в котором ещё не заменили стёкла, пробитые пулями "драгуновки".

Стычка длилась минуты две и закончилась бы просто паническим бегством, если бы не Порцей, контуженный в Грозном ильинец. Кто знает, что померещилось ему в последние мгновения жизни… С диким воплем: "Чечня долба нная! Порву козлов!!!" он швырнул две гранаты – в стены над баррикадами, за которыми укрывались стрелки. Разрывы были убийственные… Он ринулся вперёд, налетел виском на автоматную пулю и умер – наверное, победителем. Но этого хватило, чтобы те, кто перебрался через задние ворота и не попал в огневой мешок – ворвались в гараж. Самодельный огнемёт харкнул сгустком огня. Пламя размазалось по потолку, падая вниз частым дождём…

Почему-то стало ещё темнее.

Это был момент, когда все, даже раненые – испытали странную вибрацию, исходящую то ли из-под ног, то ли с неба. Где-то рядом зазвучал – ниже самых низких звуков – исполинский камертон. А вот свечение полос на земле не увидел никто, потому что слишком ярок был электрический свет. Лишь подзорные птицы смогли различить его…

Знак Агапита Повелителя начинал напитываться кровью.

Вибрация затихла, и вызванное ею оцепенение сменилось совершенно безумной, неукротимой яростью – с обеих сторон. Вышколенные бойцы Батыя, и те утратили всяческую осторожность и всяческое понятие о дисциплине боя. Кто-то даже бросил оружие, чтобы вцепиться в своих противников зубами и когтями…