Потому что у них вдруг появились когти.
Сверху было видно, как в центре складского двора стала проседать земля…
Два перехода отряд Венедима и табор Живаны шли одной дорогой, на восток. Дальше пути расходились: азахи уходили налево, на отведённые им залежи по южному краю Болотья, славам же путь был направо и вверх, в горы. Эта дорога до блеска накатана была обозами, вывозившими белый камень…
Где теперь это всё?
Сообщения с материком нет – и будет оно ещё не скоро. Говорят, кесарь Светозар в первые же дни после катастрофы направлял посланников к наездникам на птицах, чтобы помогли и полётом, и хитрыми своими переговорными дудочками – но посланники те вернулись ни с чем: маленькие головорезы пропали, оставив на местах стоянок лишь груды расщеплённых овечьих костей.
Видимо, и те места, откуда они родом – высокие недоступные долины в Аквилонских горах, – не обошла стороной беда…
Никого не удивило, когда Живана, отсалютовав своим азахам, повернула коня направо и не спросясь пристроилась к мужу с левой стороны. И Венедим, командир строгий, заметил это, покачал головой, но промолчал.
– Я тебя больше не брошу, – сказала она Азару. – Я почти не знаю тебя, но перед землёй и небом я твоя жена, и я не брошу тебя, а ты меня не прогонишь…
– Этот Поликарп, – в сердцах сказал Азар. – Поленился, пень старый, тебя дочкой записать. Вытянул бы сейчас ремнём по заднице…
Он говорил, а смотрел в другую сторону – где вдоль ручья пришедший раньше табор закреплялся на земле: азахи ставили круглые плетёные шатры, обмазывали глиной, обкладывали пластинами дёрна. Вот уже и тёсаный камень везли откуда-то для печей, и дрова длинными хлыстами…
– Я бы всё равно не ушла.
– Да уж… грозная ты сотница… – он вдруг заулыбался. Глянул искоса на Живану и чуть подмигнул.
Белая башня нависала над головой, но ходу до неё вьющейся дорогой-змеёй было ещё полдня. Остановились на ночёвку пораньше, в удобном тёплом, за ветром, месте – чтобы завтра до солнца начать последний переход.
Ночью многие проснулись в тоске и тревоге. Лошади бились в путах и ржали. Пожалуй, только Азар и Живана не слышали ничего – крепко спали, не выпуская друг друга из объятий.